Бумажный тигр. Власть (СИ) - Соловьёв Константин Сергеевич

Лэйд покачал головой. Жест, который ему приходилось делать так часто в последнее время, что уже начала ощутимо саднить шея.

— Дело не в этом. Скорее, это вопрос… полномочий. Допустим, здание путем каких-то неизвестных нам ритуалов и сделок было отдано в его власть. И он вполне эффектно распорядился своей новой собственностью, вырвав ее из унылых устоев реальности. Но все прочее? Откуда у него власть над всем прочим? Все эти перемены внутри, которые мы уже не можем не замечать. Теперь он уже управляет не только домом, но и многими вещами внутри него. А значит, и процессами, в них проистекающими! А значит… Дьявол!

Перебинтованная рука Коу, висящая у него на груди, вдруг издала жуткий скрежет, задергавшись, точно механическое насекомое, упакованное в несколько слоев перепачканной высохшей кровью бумаги. Там, под бинтами, что-то металлически трещало, хрустело и вибрировало. Зарычав от боли, Коу перехватил перебинтованную культю здоровой рукой, пытаясь удержать на коленях.

Дрянь, подумал Лэйд. Должно быть, демон, срастив руку Коу с пистолетом, не удовлетворился обычным смешением плоти и стали. Он срастил их в единой целое, сделав одним общим — не то механизмом, не то органом. То, что осталось от сухожилий и вен, теперь связано с пружинами, курками и затворами и, напрягаясь, приводит в движение какие-то их фрагменты…

— Прошу прощения, — произнес Коу сквозь зубы. Судя по тому, как медленно и осторожно он дышал, всякое шевеление в покалеченной руке причиняло ему неимоверную боль, — Иногда оно… двигается по собственной воле.

— Лучше отнять руку, — неохотно произнес Лэйд, — Хотя бы для того, чтоб процесс не пошел дальше. Если хотите, я могу помочь.

— К делу! — резко произнес Лейтон, сам с отвращением и ужасом глядящий на скрежещущую под бинтами руку Коу, — Не забывайте, помощь сейчас нужна всем нам. Правильно ли я понял, мистер Лайвстоун, пока мы готовились отражать вторжение врага на крепостных стенах, он уже заполз внутрь и хозяйничает в погребах?

— Можно сказать и так, — согласился Лэйд, — И это беспокоит меня больше всего. То, что я не могу понять природу его власти. Допустим, кто-то годами чертил невидимыми чернилами демонические знаки по всему зданию, забивал в половицы проклятые гвозди, прошедшие сложный ритуал на алтарях Девяти, окроплял дверные косяки девственной кровью… Звучит нелепо и глупо, но допустим! Допустим, ему это удалось! А всё прочее? Это не смешивается у меня в голове, как не смешиваются пшеница и ямс. Чернильницы, зеркала, цветы, бумага… Это предметы нашего, материального, мира, но они покоряются его власти и, боюсь, достаточно быстро. Возможно, уже очень скоро здешний интерьер изменится, и не самым приятным для нас образом…

Лейтон вдруг переменился в лице.

— В этом здании ему не принадлежит ничего! — крикнул он, — Все, что заключено в этих стенах, все вплоть до последнего обойного гвоздя — собственность компании! И если ему угодно оспорить право собственности, мы с удовольствием сойдемся с ним в суде любой юрисдикции на его выбор!

— Он явится, — мрачно пообещал Лэйд, — Чтобы взыскать все без остатка. И самое скверное то, что мы, хотим того или нет, тоже сделались участниками процесса. Процесса, который проходит по неизвестным нам законам и принципам.

— Скажите прямо, вы попросту не знаете, как его остановить.

— Да, — подтвердил Лэйд, — Именно это я и хочу сказать. Мы имеем некоторое представление об его силах, крайне слабое — о его мотивах, и никакого представления о том, как его можно остановить или ослабить. По крайней мере, до сих пор мне не удалось обнаружить никаких слабых точек в его обороне.

— Превосходно, — пробормотал Лейтон, вяло качнув головой и сутулясь еще больше, — Выходит, если отбросить все разглагольствования, в сухом остатке у нас остается голый ноль. Мы, как и прежде, ровным счетом ничего не знаем о существе, которое нам противостоит. Отличная работа, мистер Лайвстоун. Превосходная!

— Если вас не устраивает моя работа, могу вернуть чек, — холодно заметил Лэйд, поднимаясь на ноги, — Он все еще у меня и не обналичен.

Лейтон испуганно встрепенулся.

— Куда вы? Черт, какой обидчивый народ эти лавочники… Стойте!

— Прошу меня извинить, господа, — произнес Лэйд, ни на кого не глядя, — Продолжим разговор немного позже. Кажется, у меня появилось весьма важное и неотложное дело.

— Мистер Лайвстоун.

Это был голос Коу. Холодный и тяжелый, как якорная цепь, он на миг замедлил Лэйда — в ногах будто образовалась дополнительная тяжесть — но остановить не смог.

— Мистер Лайвстоун! Это не дружеская беседа, которую можно оставить в любой момент. Это военный совет, от которого зависят судьбы людей. И мистер Крамби распорядился, чтобы вы приняли в нем участие.

Лэйд ухмыльнулся.

— Раз уж мистер Крамби такой радетель за человеческие жизни, ему стоит вспомнить одну немаловажную вещь, мистер Коу, — бросил он через плечо, — Моя собственная жизнь пока что ему не принадлежит. Я не в его власти.

— Мистер Лайвстоун.

К этому человеку нельзя поворачиваться спиной, подумал Лэйд. Ни к одному из них. Ты уже знаешь, чего стоят их обещания, их преданность, их честь. Но будь я проклят, если позволю себя тратить время впустую, молотя языком на каких-то Бог весть кому нужных советах…

Седой джентльмен вздрогнул, когда Лэйд осторожно коснулся его локтя. Взгляд у него сделался испуганным, тряпка едва не выпала из ослабевших пальцев. Кажется, еще немного, и он пустился бы в извинения. Будто делал что-то противоправное и, подобно мальчишке, был застукан на месте преступления.

— Ох, извините, я просто хотел показать, как это делается! Тряпку нельзя мочить сразу, надо сперва немного, понимаете…

— Мистер Госсворт? — Лэйд понадеялся, что мимические мышцы на его лице атрофировались недостаточно, чтобы потерять способность изображать дружелюбную улыбку, — Я буду благодарен, если вы найдете несколько минут для беседы со мной. И нет, полагаю, что тряпка вам не пригодится.

***

Госсворт. Старый слуга мистера Олдриджа, на протяжении многих лет заменявший ему лакея, курьера и няньку в одном лице. Лэйд едва узнал его в лицо, и неудивительно, лицо мистер Госсворт имел самое непримечательное, к тому же порядком потертое, точно прошедший через тысячи рук медный пенни.

Чертовски удачно вышло. Лэйд и сам собирался его допросить, но за всеми своими делами и беседами позабыл, отрадно, что мистер Госсворт сам пришел к нему в руки. Он не сомневался, что этот человек может быть источником ценнейших сведений. Может, не о демоне — старик едва ли был подкован в подобных материях — но, по крайней мере, о личности мистера Олдриджа, своего несчастного хозяина.

Он последним видел мистера Олдриджа в живых. Он на протяжении двух десятков лет, если не больше, был покорным и верным исполнителем его воли. Возможно, ему приходилось выполнять тайные поручения, к которым мистер Олдридж не хотел привлекать клевретов из оперативного совета. Или что-нибудь иное в этом роде…

Неудивительно, что он не сразу опознал его среди мечущихся по архивному залу клерков. Несмотря на то, что костюм мистера Госсворта был наилучшего качества, куда лучше тех, что окружали его со всех сторон, сам он при этом сливался с толпой, как капля масла сливается с прочими.

Возможно, дело было в его невзрачной внешности, а может — об этом Лэйд думал уже по пути, увлекая мистера Госсворта за рукав, в поисках подходящего пустого кабинета — в его особенной, многим слугам свойственной, манере двигаться. Мистер Госсворт, несмотря на свои годы, двигался легко и плавно, как водомерка по поверхности неглубокой лужи. И, кажется, почти бесшумно.

— Меня зовут Лэйд Лайвстоун и я буду очень вам обязан, если вы ответите на пару моих вопросов.

— Чего, сэр?

— Пару вопросов. Это не потребует больше десяти минут вашего времени.

Свободный кабинет Лэйд нашел тотчас, но, прежде чем зайти, тщательно его осмотрел. Не доставало еще обнаружить под столом какую-нибудь дрянь вроде отрубленной конечности или лужи несвежей крови. Повезло. Этот, как будто, остался нетронутым. Кабинет сохранил лишь один стул, который Лэйд почтительно предложил Госсворту. Сам же уселся на конторский стол, не обращая внимания на его протестующий скрип.