Бумажный тигр. Власть (СИ) - Соловьёв Константин Сергеевич

— Какие меры вы приняли?

К его удивлению, ответил Коу.

— У нас был экземпляр Библии, мистер Крамби распорядился читать ее вслух по очереди, обходя здание. Это не принесло результатов, насколько мне известно.

Лэйду захотелось широко ухмыльнуться, но он наскреб сил лишь на жалкую слабую усмешку.

— Ну, от этого вреда не будет. По крайней мере, вы настроили себя на душеспасительный лад. Что еще?

— Подавали сигналы вовне — горящими лампами и фонарями. Никакого эффекта. Кроме того, что мы потеряли полдюжины сигнальщиков с нервными срывами и обмороками.

— Я предупреждал… — пробормотал Лэйд, сжимая кулаки, — Но куда мне. Я всего-навсего провинциальный демонолог, а вы — умнейшие джентльмены на острове, не так ли? Еще что-то?

Коу вздрогнул от боли, попытавшись устроить искалеченную руку удобнее на коленях. Вздрогнул, но не издал ни стона.

— Перепробовали до черта средств, — негромко произнес он, — Самодельные амулеты, молитвы от сглаза, прочий вздор. Всё, вплоть до детских стишков, отгоняющих зло, до шуточных цыганских заклятий. Насколько я знаю, демон не соблаговолил отозваться.

И потому акции старого Чабба резко взлетели в цене, мысленно усмехнулся Лэйд.

— Благодарение Богу, вы не успели дойти до человеческих жертвоприношений, — пробормотал он, — Впрочем… Думаю, еще два или три подобных случая — и вы охотно вспомните про эту практику.

Коу медленно провел здоровой рукой по волосам, точно проверяя, в порядке ли они. Напрасное беспокойство. Благодаря бриолину его волосы оставались все в том же идеальном порядке, что и во время ужина, ни один волосок не выбился из прически.

— Каковы ваши соображения, мистер Лайвстоун?

— Неважные, — вынужден был признать Лэйд, — По правде сказать, даже чертовски скверные. Теперь уже не приходится сомневаться в том, что демон не настроен по отношению к нам добрым образом. Напротив, он определенно находит удовольствие в том, чтобы изничтожать оказавшихся в его власти заложников. Мало того, делает это не жадно и исступленно, а постепенно и методично, как джентльмен изничтожает закуски на столе. Можете не сомневаться, если бы он хотел покончить со всеми нами, ему потребовалось бы для этого самое большее три минуты — не больше, чем дезинсектору с баллонами ядовитого газа. Но он не спешит.

Холодные глаза Коу, кажется, обладали способностью вытягивать тепло из тех предметов, которых касались. Лэйд и сам ощутил, как последние крохи тепла, оставшиеся в его теле, медленно испаряются прочь.

— Он растягивает удовольствие?

— Возможно. Или попросту экономит запасы съестного. Сейчас «Биржевая компания Крамби» — его личная банка с печеньем, уж простите за сравнение. Никто не знает, когда он запустит в нее руку в следующий раз. Впрочем, этими двумя версиями мои предположения не исчерпываются.

— Выкладывайте.

— Это может быть разновидностью пытки. Его попыткой раздавить нас морально, превратить остатки самопровозглашенного гарнизона в воющую от ужаса беспорядочную толпу.

— В таком случае, он на верном пути, — скривился Лейтон, — Вы даже не представляете, каких трудов нам стоило восстановить подобие порядка в здании. Если раньше нам удавалось худо-бедно изолировать паникеров, то теперь… Черт! Все здание охвачено смертельным ужасом. Многие забаррикадировались в кабинетах и отказываются выходить. Случаи нервных срывов и истерик происходят всё чаще, еще один такой случай — и все мы превратимся в ораву галлюцинирующих безумцев!

Похоже на правду, подумал Лэйд. Он помнил царящую в коридорах панику, помнил расширившиеся от ужаса глаза людей, который он пытался увести за собой вниз. Они были не просто напуганы, многие из них потеряли человеческий облик от страха. Если Коу и удалось организовать подобие какой-то команды, чтобы убрать свежие тела, то только лишь потому, что его слово еще многое значило тут, под крышей «Биржевой компании Крамби».

Это временно, подумал Лэйд, ощущая невыносимую сухость во рту, которую так и не успел утолить. К сожалению, лишь временно. Коу искалечен и безоружен. Он лишился всех своих людей и всего былого могущества. Его имя подобно мощному заклинанию, еще имеет здесь какую-то силу, но храни нас все боги и демоны, когда эта сила иссякнет…

Лэйд поморщился.

— Есть и четвертая версия. Но я сомневаюсь, что она понравится вам больше, чем первые три. Символизм.

Самообладание Коу, должно быть, сейчас было растянуто в тонкую красную линию. И Лэйд с удовлетворением убедился, что линия эта, выдержавшая, подобно шотландским горцам Сазерленда[1], множество ударов за последнее время, хоть и безмерно истончилась, но все еще не лопнула. Добрый знак. Пока хоть кто-то из старших офицеров сохраняет расположение духа, его команда будет бороться за живучесть — даже если вода уже хлещет во вспоротый рифами борт.

— Что?

— Символизм, — повторил Лэйд, — И самого неприятного свойства. Я не знаю имени демона, не знаю даже, есть ли у него имя, но, как и все демоны, он больший специалист по боли, чем Убийца из Уайтчепела[2]. Поверьте, самые страшные трактаты китайских пыток для него не более познавательны, чем для нас — детские книжки с картинками. Если бы он хотел привести каждую из своих жертв к мученической смерти, он сделал бы это, и очень легко. Понимаете, к чему я?

Коу медленно кивнул.

— Возможно. Когда мы шли сюда, мы видели других. Женщину, которая превратилась в статую, джентльмена-песочные часы и…

— Еще одного, который стал подушечкой для булавок и многих прочих. Взять хотя бы Синклера. Демон не просто умерщвляет своих заложников мучительным образом, но и… — Лэйд беспомощно пошевелил в воздухе пальцами, будто мог этим жестом выразить отсутствующие у него слова, — Он словно играет. Обставляет каждую смерть ритуалом, смысла которого я пока не могу понять. Может, никакого смысла и нет. Мышление демонов подчинено совсем другим законам, чем наше. Но… Я не могу отделаться от мысли, что он нарочно обставляет свои казни именно таким образом. Так зрелищно, будто в нем больше от антрепренера, чем от палача. Помните, как казнили преступников в старину? Базарная площадь в выходной день, барабаны, палач в новеньком облачении, стечение народа, крики… Казнь была не просто вынужденной мерой, но и торжественным зрелищем. Элементом страшного уличного искусства. Действом. Возможно, наш друг одержим похожим желанием. Ему нужно зрелище, нужны зрители, вовлечение масс, если вы меня понимаете. Ему мало убить нас, он желает устроить из этого не то зрелищный процесс, не то ярмарочное представление.

— Он просто изувер, — бросил со злостью Лейтон, — Вот и все! Он пытает одних, чтобы вызвать отвращение и ужас у еще живых. Обычная садистская практика и только. Ему хочется нагнать на нас страху, учинить настоящий террор, превратить нас в бездумно мечущихся зверей!

Коу осторожно кивнул — так, чтобы не побеспокоить перевязанную кисть, покачивающуюся на его груди огромной опухолью.

— Мистер Бейер из отдела статистики на моих глазах оторвал себе голову, — сухо и невыразительно произнес он, — Ему потребовалось для этого почти полминуты, но все-таки он это сделал. Мистер Джауз расплавился заживо, превратился в желе. Стек в собственные ботинки. Мистер Тоуф…

Лейтон вдруг издал смешок. Столь резкий и неуместный, что остальные недоуменно посмотрели в его сторону.

— Не повезло мистеру Бейеру, — Лейтон попытался улыбнуться, но получилось что-то сродни оскалу, — Видите ли, вчера я собирался его уволить, выдать расчет. Мистер Бейер имел дурную привычку распускать руки и, как стало мне известно, трижды оказывался в полицейском участке за драки. Забавно, не правда ли? Если бы я поторопился и оформил его бумаги днем раньше, выходит, что его бы здесь и не было…

— Джауза вы тоже собирались уволить? — резко и отрывисто спросил Коу.

Лейтон мгновенно смутился.

— Отчего же? Нет. Конечно, нет. Хороший работник, усидчивый и трудолюбивый. Может, ему немного не хватало твердости, я немного корил его за недостаток уверенности, но…