Он такой один - Алина Ланская

молчать рядом с любимым человеком! Я исподтишка поглядывала на Архангельского и любовалась его красивым четким профилем. Илья прижимал меня к себе, иногда улыбался, явно думая о чем-то хорошем.

Я не знала раньше, что для настоящего счастья достаточно малого — смотреть на любимого, держа его за руку.

Никогда подобного ни с кем не чувствовала. Даже смешно по-прежнему думать, что Дэн стал моей первой любовью. Недоразумением разве что.

— Наш автобус. Побежали!

Никогда с такой радостью я не бегала за общественным транспортом!

Школа Ильи оказалась обычным серо-белым трехэтажным зданием, каких навалом в каждом городе, но по виду Ильи сразу было ясно, что это место для него особенно дорого. А потом он показал мне свой двор и дом, где жил с мамой после смерти отца.

— Мама ушла четыре года назад. После похорон я уже не мог оставаться здесь, готов был уехать куда угодно, лишь бы не видеть этот дом. Тогда и получил именную стипендию в нашем университете, но и без нее уехал бы, но тогда… тогда вряд ли бы встретил тебя на вокзале за пять минут до отхода поезда.

Я с улыбкой потянулась к темным густым волосам, смахнула с них снежинки и честно призналась.

— Ты мне жуть как не понравился! Толкнул, даже не оглянувшись, а потом не дал сбежать от Усова и полицейского. Ты был гадом, Архангельский! Вредным, надменным гадом!

— Мы не с того начали… От тебя разило неприятностями, этакая девочка-беда, которая всем создает проблемы и от которой лучше держаться подальше.

— Это из-за Дэна, наверное!

— Вряд ли… Но это уже неважно. Иди ко мне. И хватит разговоров.

Мы целовались посреди оживленной улицы, совершенно не стесняясь прохожих, которые обходили нас, иногда задевая. Мне было все равно, Илье — тоже. По венам бежало возбуждение и радостное предвкушение того, что произойдет очень скоро. Мы дышали одним воздухом, смотрели не отрываясь друг от друга, как будто уже не осталось между нами никаких тайн и преград.

В каком-то переулке мы нашли небольшое кафе, где пообедали на скорую руку и снова пошли гулять. На этот раз маршрут уже выбирала я. Не искала каких-то специальных мест, хотя еще в январе немало читала про Казань, а просто доверилась интуиции и вела за собой Архангельского.

А он и не сопротивлялся, отпустил, наконец, свою привычку всегда быть главным и позволил мне делать все, что я хочу.

Не стал противиться, когда я потащила его на огромную горку и заставила вместе слететь вниз на огромной скорости. Кажется, я орала от страха и восторга, а Илья крепко держал меня, не давая вывалиться из батута. А потом был горячий чай на улице и обожженные губы…

— Хватит! Возвращаемся в гостиницу!

Илья отряхивал меня от снега после очередного спуска с горы, голова уже немного кружилась, но я, что называется, вошла в раж и останавливаться не хотела. Пусть даже Архангельский прав.

— У тебя куртка вся мокрая, плюс ты сама разгоряченная. Уходим.

Побыть главной мне дали совсем недолго…

Когда мы вернулись в отель, уже стемнело, здание красиво освещалось, а вот на втором нашем этаже светильники почему-то горели не в полную мощность, создавая интригующую атмосферу. Для меня уж точно.

Не знаю, как так произошло. Илья достал ключ от своего номера, я молча смотрела как он открывает дверь, а потом берет меня за руку и тянет за собой. У меня даже мысли не возникло, что где-то есть мой номер, где меня ждет душ и теплая сухая одежда.

За спиной захлопнулась дверь, в комнате было темно, единственный свет шел от уличного фонаря, но его мне оказалось достаточно, чтобы увидеть глаза Ильи. И то, что сейчас произойдет.

Не отрывая от меня взгляда, Илья медленно стянул с меня куртку, а потом шарф. Я захотела снять шапку, но он не дал.

— Шш…, я сам.

Через секунду волосы в беспорядке рассыпались по плечам, мне было неловко, я попыталась их было собрать, но мужская рука не дала мне этого сделать.

— Не трогай, я люблю, когда они распущены. Ты очень красивая…

Тихий шепот пробивает кожу, будоражит кровь, заставляет нервно прикусить нижнюю губу от нетерпения, а затем, опустив все же взгляд, самой дотронуться дрожащими пальцами до его расстегнутой куртки. Илья не помогает, смотрит на меня, прожигая взглядом затылок. Кровь стучит в голове, я наверное, уже вся красная, но вот уже его куртка валяется где-то на полу рядом с моей.

Снова пауза, стук моего сердца разрывает тишину. Оно готово выпрыгнуть из груди и оказаться в ладони Архангельского. Словно там его место.

— Подними руки.

Я так часто представляла себе эту сцену в моих мечтах и снах, что прикрыла глаза от удовольствия, позволяя Илье себя раздевать.

— Теперь моя очередь, верно?

Я немного смущалась, но как же мне хотелось стянуть с него водолазку! И мне снова позволили быть главной! Совсем на чуть-чуть…

Горячая обнаженная кожа обжигала меня, я нашла губы Ильи и впилась в них жадным до неприличия поцелуем. Руки бесстыдно шарили по упругим стальным мышцам.

Неловкость куда-то исчезла, осталось лишь желание. Одно на двоих. Наши поцелуи становились все настойчивее, но их уже было мало. Илья подхватил меня за бедра и уже ни о чем не спрашивая, опустился вместе со мной на белоснежную постель.

В черно-серых глазах мерцала бесконечность.

— Хочу, чтобы ты стал моим первым!

Глава 66

— Останешься сегодня у меня?

Я сделала вид, что задумалась, хотя в душе была согласна, конечно! Пусть я и стеснялась пока оставлять свои вещи в квартире Архангельского, но ночевала у него теперь я очень часто. Чаще, чем в общаге и у Дины.

Илья этого не знал, ну или делал вид, что не знал. Поэтому сейчас сидел напротив меня и терпеливо ждал, когда я соблаговолю ответить.

— Ваш счет, пожалуйста.

Меня опередила официантка, положившая на наш стол