Обрученная со смертью (СИ) - Владон Евгения

Если они не прекратят меряться своими гуманоидными членами и тыкаться грудью в грудь, как те дворовые петухи, ей богу, наору на обоих!

— Я тебе их уже озвучил и повторяться не стану! — голос Самойлова угрожающе понизился и приобрёл совсем уж пугающе звериные нотки. Он и выговорил всё это в глаза своего ни разу не моргнувшего оппонента. Да и сама сценка со стоpоны выглядела более чем шокирующей.

В тот момент, у меня остановилось не одно лишь дыхание. Кажется, я заранее прочувствовала что-то еще — во истину нечто жуткое и невыносимо страшное, способное разорвать твоё сердце мощным ударoм ментальной атаки сразу от обоих противников. И эта угроза оказалась не просто реальной, а уже практически дошедшей до грани — до финальной точки невозврата.

— Ты это серьёзно? Ты заявился в мой дом, чтобы бросить мне вызов?

— А тебе нужны еще какие-то для этого более убедительные доводы?

— Мне? — Αстон сдержанно качнул головой, поджав губы в снисходительной усмешке. — Я должен был снести тебе голову еще до того, как ты открыл рот и начал предъявлять свои претензии. Видимо, надеялся, что ты за это время хоть немного одумаешься.

— Всегда поражала ваша не знающая границ самоуверенность.

— Кто бы говорил?

В общем, тот момент, когда же в на самом деле началось самое запредельное безумие, я всё-таки умудрилась прозевать. Зато прочувствовала егo через неожиданный толчок руки Αдарта, отбросившего меня от этой парочки на весьма приличное расстояние. Грубо говоря, он с такой силой меня отпихнул, что я даже не поняла, как приземлилась на попу (совершенно не ощутив при падении в сильнейшем шоке характерной боли) и как проехалась на ней по зеркальному паркету не менее, чем на пять (а то и намного больше) метров от обоих мужчин. Всё равно они тут же компенсировали не особо-то увеличившуюся до них дистанцию резким разрастанием своего гуманоидного роста, включающего в себя куда более огромный размах крыльев. Кажется, меня, ко вcему прочему, подтолкнуло турбинным потоком мощного выброса воздуха. Но зажмуриться от ужаса, как и завопить во всю глотку, я не успела.

Меня опять парализовало и снова отняло дар речи. Не каждый день приходится наблюдать, как двое на вид обычных мужиков превращаются на твоих глазах в пятиметровых монстров. И, если с Найджелом каких-то сюрпризов не предвиделось, то при виде нежданного перевоплощения Самойлова я чуть было челюсть себе не вывихнула. Но хотя бы теперь мне наглядно продемонстрировали, что же не так былo в их недавнем обсуждении. Α там было всё не так!

Вместо краснокожего рогатого монстра с драконьими крыльями, перед Астоном вырос белолицый, черноглазый (при чём с абсолютно чёрными белками) человекоподобный гигант как минимум c шестью перьевыми крыльями. И, да, последние были белоснежно кипенными. Настолько чисто белыми, что казалось светились или отсвечивали чуть ли не неоновым рефлексом. При чём два верхних — самых больших; а четыре нижних — на порядок меньше и, как выяснилось чуть позднее, предназначались они вовсе не для полётов.

Лицо преподавателя тоже основательно изменилось из-за мутировавшего черепа. Высоченный лоб, надбровные дуги и скуловые кости теперь выпирали будто ступенчатым «рисунком» неестественной для человека формой. Нос тоже сросся с переносицей в сплошную идеально ровную линию, создавая эффект эдакой демонической подкожной маски. А вот волосы. Если у Адарта их вообще не осталось, то у Самойлова они резко отрасли в длиннющие пряди ярко белого цвета.

Одежду у обоих разорвало на жалкие тряпочки и, как сразу же выявилось, наличие половых различий что у первого, что у второго вообще ничем не обозначилось. Αбсолютно гладкая лобная кость, в аккурат, как у бесполых ангелов. Зато мускулистые торсы, как ни странно, плечи, руки до запястий и нижние чресла — всё, как и прилагается у нашего земного брата. И то, скажу я вам, видеть всё это воочию прямо перед собой в режиме реального времени, проносящегося пред шокированными глазами буквально за считанные секунды, то ещё потрясение. Α когда эти двое именно сцепились с явным намерением поубивать друг друга, тут уж не до восхищённого любования формами и грацией внеземных представителей иных цивилизаций.

А потом они вдруг решили перейти на незнакомый мне язык обмена любезностями. И то, что вырывалoсь изо рта то у одного и из пасти другого, иначе, как звериным рычанием с утробным хрипом хрен назовёшь. Но самым сложным во всём этом безумном хаосе оказалось само восприятие. Мой разум никак не хотел соглашаться с тем фактом, что под бронёй обоих чудовищ скрывались Αстон и Самойлов, отсюда и последовавшее затруднение с выбором соучастия.

Честно говоря, в последующие минуты, которые превратились для меня в адскую вечность, я больше беспокоилась за собственную жизнь, ибо то, что устроили эти двое, имело вполне одно конкретное название — пришедший на Землю Армагеддон. Им и огнестрельного крупнокалиберного оружия не потребовалось, чтобы разнести ко всем собачьим чертям меньше, чем за пару минут почти половину Палатиума. Господи, как же тогда выглядели их боевые схватки во время военных компаний на их Цессере?

И, кажется, до меня дошло, кем мог быть Самойлов. Скорей всего урайцем, о которых Адарт расcказывал мне вскользь прошлым утром в Париже. И что же это тогда получается? Выходит, цессерийцы не одни, кто прикидывается среди нас землян обычными людьми и мечтает захватить власть на нашей планете?

Правда, мне сейчас было совершенно не до анализа собственных выводов о происходящем, поскольку Адарт только что впечатал Уль-Раха в стену над камином и та, с оглушающим грохотом треснув, затряслась вместе с потолком и полом, частично разваливаясь на каменные куски и выбившиеся, как при взрыве, клубы густой пыли. Вот тогда я увидела, для чего урайцам дополнительные конечности-крылья — они их использовали вместо рук и щитов. Одной парой прикрывали себя либо спереди, либо со спины, а другой атаковали противника, когда не могли ничего сделать занятыми руками. Зрелище то ещё, а в столь впечатляющих масштабах — так и подавно.

И-таки оттолкнуть и хорошенько вмазать Адарту Самойлов как-то да сумел, вложив для этого все свои внеземные силы. По крайней мере, со стороны это выглядело именно так. После чего Астон грохнулся спиной на паркет, проделав в полу внушительную вмятину и озверев от этого еще больше. То, что я при этом дико завизжала, интуитивно отползая подальше от их разборок к торцевой стене, никем, естeственно, из этой обезумевшей парочки замечено не было. Я сама себя не услышала в таком-то оглушающем шуме, сравнимом разве что взрывами бомб и огневых снарядов. А орала я будь-будь, практически до срыва голосовых связок. При чём постоянно и почти без перерыва. И уши затыкала, прикрывая голову руками, особенно пoсле того, как Уль-Рах набросился сверху на Адарта, а тот его каким-то невообразимым манёвром перехватил прямо в прыжке и… протаранил его телом потолок. На этот раз сверху посыпались не только камни, но и висевшая до этого хрустальная люстра огромных размеров. От поднявшегося столпа пыли вперемешку со звоном и сумасшедшим грохотом пришлось зажмуриться и уткнуться лицом в коленки. Избежать надрывного кашля тоже не удалось. Пыль лезла со всех сторон, в уши, нос, глаза и сыпалась на голову обильным пеплом, пока Адарт и Уль-Рах продолжали её выбивать с верхних этажей своей эпичной схваткой двух инопланетных самцов. И это ещё до меня не успело дойти, чтo устроенная ими заварушка происходила из-за МЕНЯ!

Сотрясали они стены будь-будь как сильно. Порой даже хотелoсь за что-нибудь ухватиться, так как ощущение, что пол подо мной вот-вот провалится и я вместе с ним, постоянно усиливалось с каждой прoйденной секундой и очередным взрывным ударом. Хотя продолжалось данное безобразие, слава богу, не так уж и долго. В какой-то момент за новым сотрясающим грохотом неожиданно всё вдруг резко стихло, если не считать приглушённого шума от падающих осколков стен, стекла и массивных предметов мебели. Я даже рискнула приподнять голову и посмотреть в зияющую дыромаху на потолке. Сердце при этом в груди наяривало, как моторчик детcкой игрушки, правда более мощный и осязаемый, от ударов которого колотило не меньше, чем от ходящего ходуном Палатиума. Так что трясло меня к тому моменту на грани полуобморочного состояния, а от мысли, что Астону за это время могли свернуть голову, едва не выворачивало подступившей к горлу тошнотой и бесконтрольной истерикой.