Крестные матери - Камилл Обре

творческом отпуске, завершив преподавание журналистики в Колумбийском университете. Когда она спросила о моих планах, я призналась:

– Подумываю о том, чтобы написать книгу о крестных.

– Ты должна ее написать, Николь, – задумчиво кивнула Тереза. – Совершенно невероятно, что при всех связях со всеми этими гангстерами они выжили и смогли поведать нам эту историю. Только на прошлой неделе мы с мамой обсуждали боссов.

– Что с ними всеми в итоге произошло? – спросила я.

– Она рассказала, что Лаки Лучано депортировали в Италию и он умер там как раз перед тем, как его собрались арестовать агенты Бюро по борьбе с наркотиками. Костелло дожил до старости и выращивал у себя в саду цветы, которые занимали призовые места на выставках. Он мирно скончался у себя дома, что большая редкость для мафиози. Тот парень, Дженовезе, что встал во главе мафии вместо него и взял контроль над операциями Костелло, вскоре попал в тюрьму по серьезному обвинению, связанному с наркотиками. Там он и умер. А Джиганте, бывший боксер, который стрелял в Костелло, вскоре стал боссом его «семьи». Но спустя недолгое время Джиганте стал разгуливать по улицам в домашнем халате, полусумасшедший. Или притворялся, что убегает от полицейских. В итоге он тоже умер в заключении.

– А Стролло? – заинтересованно спросила я. – Что стало с ним?

– Говорят, что Дженовезе, считая Стролло виновным в том, что его арестовали за наркотики, мог приказать его убить. В результате в начале шестидесятых годов Стролло вышел из дома, и никто никогда больше его не видел. Он просто исчез. Его тело так и не нашли. Но ходят слухи, что Стролло инсценировал собственную гибель, чтобы не быть убитым.

Вздрогнув, я пробормотала:

– Думаю, нам повезло жить в менее опасные времена.

Тереза улыбнулась:

– Именно это я сказала маме. Но она странно посмотрела на меня и произнесла: «Ты вправду так думаешь?» Затем начала рассуждать о теневых ипотечных сделках, о грабительских кредитах, которые совсем недавно обрушили экономику; о скандалах с высокопоставленными лицами, уличенными в отмывании денег и укрывании их в офшорах; о «кредитах до зарплаты» с бешеными процентами; о студентах, задавленных кредитами на учебу; о фармацевтических компаниях, которые продвигают в продажу обезболивающие, вызывающие привыкание сильнее, чем героин. А потом сказала: «По мне, так это очень похоже на рэкет и вымогательство, моя дорогая».

– Она права, – признала я.

– Знаешь, что мама показала мне только вчера? – прошептала Тереза с благоговением. – Золотые монеты стоимостью в миллион долларов, которые она прятала в коробках из-под обуви! Целый ряд коробок, под настоящими коробками с обувью, в секретном хранилище под половицами в кладовой. Они лежали там долгие годы, она даже не притрагивалась к ним. Я спросила ее почему, и она ответила: «На тот случай, если кто-то из вас попадет в беду». Она была решительно настроена помочь нам, чтобы никто из нас не остался кому-то должником.

Из дома вышел доктор и сказал нам, что теперь мы можем навестить Филомену. Когда зазвонил телефон, Тереза мягко произнесла:

– Иди первой. Я скоро присоединюсь к вам.

В спальне Филомены были большие окна, выходящие на залив. Она дремала, лежа на горе из подушек, и казалось, будто она любуется видом. Солнце бросало нежные, теплые лучи на ее постель. На ночном столике лежали очки для чтения и странная каменная рука, которая всегда, сколько я себя помнила, держала ее голубые молитвенные четки.

Она лежала так тихо, что я собиралась на цыпочках выйти из комнаты, но тут крестная неожиданно заговорила.

– Dammi la mano. Per favore. La tua mano[45], – жалобно произнесла она, протягивая мне свою открытую правую ладонь.

Жест был настолько умоляющим, что я сделала, как она просила, и взяла ее за руку.

Она открыла глаза, но по-настоящему меня не узнавала – она смотрела мимо меня, на море. Но после моего прикосновения мне показалось, что она немного успокоилась, и по ее мягким щекам расплылась нежная, удивленная улыбка, выражающая такой непосредственный восторг, что Филомена стала похожа на маленькую девочку.

– Mi ami?[46] – спросила она почти детским голосом. – Sei tomato per me – e vero? Andiamo a casa ora?[47] – Она наклонила голову, ожидая ответа.

Я изучала много языков в хороших школах, куда меня отправили по ее настоянию. Поэтому я поняла, что она спрашивает – неужели тот, кто любил ее, наконец вернулся за ней, чтобы отвести ее домой?

– Si, si! Ti amo[48], – прошептала я.

Тереза тихо вошла и подала мне знак, чтобы я оставалась на месте. Филомена на самом деле не видела ни меня, ни ее. Она только удовлетворенно вздохнула и пожала мою руку в ответ.

– Resta con me. Останься со мной.

Я сделала так, как она просила – осталась с крестной и держала крестную за руку, пока доктор не сказал мне, что пора ее отпустить.

Примечания

1

Здравствуй, милая Николь (итал.).

2

Дочь моя (итал.).

3

Хватит! (итал.)

4

Принцессой на горошине (итал.).

5

Диплом с отличием (лат.).

6

Счастливого пути (итал.).

7

Все девушки называют его (итал.).

8

Доброе утро (итал.).

9

Хорошо (итал.).

10

Вот мои дети (итал.).

11

Вот мой сын (итал.).

12

Добрый вечер (итал.).

13

Да, спасибо (итал.).

14

Моя дочь (итал.).

15

Понятно? (итал.)

16

Да, да (итал.).

17

Это правда (итал.).

18

Разумеется! (итал.)

19

Хватит! (итал.)

20

Мужчина (итал.).

21

В кармане (итал.).

22

Бедный иммигрант (итал.).

23

Хорошо! (итал.)

24

Смелая (итал.).

25

Привет (итал.).

26

Поздравляю! (итал.)

27

Счастливого Рождества (итал.).

28

Такая прекрасная девушка! (итал.)

29

Ты заслуживаешь