Пророки - Брэй Либба

Билл Джонсон уже давно ушел к тому моменту, как на пороге показался Мемфис. Тетка Октавия сидела в гостиной с вязанием и шевелила спицами так, будто планировала убить свитер, а не связать его.

– В чем дело? Что-то случилось с Исайей? – спросил Мемфис.

– Я знаю о ваших походах к сестре Уолкер и о картах. Я знаю об этом и положу этому конец, – резким тоном сказала она. – Именно из-за того, чем он занимался с этой женщиной, все и произошло. Я в этом уверена.

Мемфис посмотрел в пол.

– У него дар.

– Что она с ним сделала?

– Ничего! Я же сказал – у него дар.

– Неси сюда Библию. Мы будем молиться.

Октавия пошла в спальню, где лежал Исайя. Мемфис неуверенно последовал за ней.

– Мемфис Джон, тебе придется встать рядом со мной. Мы будем молиться за твоего брата, молиться, чтобы она не привлекла Дьявола в этот дом.

Опустившись на колени рядом с тетей, Мемфис задумался. Ему все это не нравилось. «Почему? – подумал он. – Почему я должен молиться Богу? Что он сделал для меня и моей семьи?» Он почувствовал, как к горлу подкатывает гнев, замешанный на слезах.

– Я не буду этого делать.

Удивленное выражение на лице Октавии сменилось строгой, угрюмой миной.

– Я обещала вашей матери, что присмотрю за вами, ее детьми, и я сделаю это. А теперь помолись со мной.

Мемфис взорвался:

– Почему бы тебе не спросить у своего Бога, зачем он забрал маму? Почему отец не возвращается домой? Что он имеет против моего маленького брата?

Ему захотелось ударить кого-нибудь или что-нибудь. Спалить весь мир дотла, исцелить его и спалить еще раз.

Он думал, что Октавия закричит, возмущенная его словами, и выгонит его из дома. Но вместо этого она очень тихо сказала:

– Сходи на кухню, там жареный цыпленок в холодильнике. Поешь. Я буду молиться, а потом мы поговорим.

Это показалось ему намного худшим вариантом.

Больше не обращая на него внимания, Октавия склонила голову.

– Господь наш Иисус… защити этого мальчика… Он не ведал, что творил.

Исайя проснулся.

– Тетя, почему ты молишься? Мемфис? Ты куда?

Мемфису не хотелось есть, и он не знал, куда себя деть. Он не мог ходить на кладбище после того, как встретил там призрак Гэйба: ему больше не хотелось сидеть вместе с мертвыми. Ему нужны были живые. Он хотел видеть Тету. Мемфис отправился в библиотеку и в ее пыльной тишине вознес свою собственную молитву. Раскрыв записную книжку, он принялся писать до тех пор, пока его пальцы не стали отваливаться и не начали потухать огни в соседних домах. У него был смысл писать и появилось, кому писать. В самом низу он написал всего два слова: для Теты. Закончив свое признание, он сложил его, запечатал в конверт и опустил в почтовый ящик.

В театре «Глобус» шоу Зигфелда было в самом разгаре. Публика в этот раз оказалась более оживленной, чем обычно, – то и дело раздавался смех и громкие аплодисменты. Вечер казался каким-то сумасшедшим, лихорадочным. После убийства Дэйзи популярность шоу взлетела до небес, за кулисами постоянно толпились агенты в поисках новых Луизы Брукс и Эдди Кантора, артисты выкладывались на полную. В свете софитов Тета, щеголяя сверкающим платьем с глубоким декольте, перекидывалась шутками с Генри.

– А это мой братец, Генри, – ворковала она, поводя бедром в сторону пианино. – Во всяком случае, так мы говорим хозяину квартиры. – Она подмигнула, и зрители захохотали. Они кушали такие шуточки с удовольствием, и пресса брала все на заметку. На задворках театра Флоренс Зигфелд довольно улыбнулся. Какие-нибудь несчастные болваны могли проработать всю жизнь, и так и не добиться известности. Но у некоторых была своя изюминка, и Тета была именно такой. Она точно станет звездой, хотела она сама этого или нет.

– Я папочкин любимый вампиреныш и люблю только жемчужные побрякушки. Были бы баксы – и все в шоколаде, я как раз такая девчушка, – запела Тета.

– Наша любимая мамочка так нас учила! – воскликнул Генри, и публика зашлась смехом.

В песне не было ни слова правды, это просто была яркая сладкая жвачка, призванная отвлечь людей от забот и тяжелых мыслей. Они молча соглашались быть ослепленными ею. Софиты повернулись, и Тета с Генри начали разыгрывать сценку на фоне бутафорской квартиры. Генри стучал по клавишам, а Тета пела на пределе своих возможностей.

Они продолжали вить паутину лжи, и людям это нравилось.

Сэм сидел за колченогим столом в темном подпольном баре где-то у морской верфи Бруклина. Основную часть публики составляли работяги и старые моряки, так что в воздухе стоял запах застарелого пота и дешевой выпивки. Сэм сел спиной к стене, чтобы можно было все видеть и контролировать ситуацию. Он наблюдал, как на пороге появился человек в мокром от дождя плаще, отряхнулся и прошел за соседний стол. Какое-то время они не разговаривали. Сэм положил на стол открытку.

Мужчина приподнял открытку, забрал лежавшие под ней пятьдесят долларов, убрал их и стал разглядывать картинку, вертя ее в руках. Затем вернул ее Сэму.

– «Проект Буффало». Утверждали, что его закрыли после войны. Но они так этого и не сделали.

– Что это?

Мужчина слегка покачал головой.

– Это была ошибка. Мечта, которая завела слишком далеко. Старая песня с печальным концом.

Сэм поджал губы.

– Я заплатил вам пятьдесят долларов. Вы понимаете, насколько тяжело было достать столько?

Мужчина поднялся с места и опустил шляпу пониже, чтобы его лицо оставалось в тени.

– Она еще жива, если тебя это волнует.

– Где?

– Существует правда, которую люди сами не хотят знать, поэтому нанимают таких, как мы. Чтобы можно было пойти потанцевать, спокойно поработать, вернуться домой к семье. Покупать себе радиоприемник, зубную пасту и прочую дребедень. Хочешь моего совета? Забудь обо всем этом, парень. Просто наслаждайся жизнью. Тем, что от нее осталось.

– Я не такой.

– Тогда я желаю тебе удачи.

– О чем вы? Вы собираетесь уйти и оставить меня ни с чем?

Человек закусил губу и быстро огляделся по сторонам, убедившись, что за ними никто не наблюдает. Люди вокруг были полностью поглощены своими делами. Достав из кармана дешевую отельную ручку, он написал на салфетке имя.

– Хочешь получить ответы? Тогда вот с чего стоит начать.

Сэм посмотрел на имя и гневно сжал зубы.

– Это что, шутка?

– Я же сказал, что тебе лучше забыть об этом.

Мужчина пошел к выходу и растворился в дождливой ночи.

Сэм сидел и смотрел в одну точку. Ему захотелось сломать что-нибудь. Напиться в стельку и швырять бутылками в луну. Еще раз посмотрев на имя на салфетке, он сложил ее и убрал в карман. Он найдет маму и выяснит правду, чего бы это ни стоило и как бы опасно ни было. И не важно, кто может пострадать на его пути.

К нему повернулся один из посетителей бара. «Ты меня не видишь», – прорычал Сэм, и человек послушно посмотрел сквозь него. Сэм, незамеченный, двинулся к выходу, по пути собирая чужие бумажники.

Сильный ветер завывал над брусчаткой Дойерс-стрит, раскачивая бумажные фонарики Чайного Дома. В задней комнате девушка с зелеными глазами, ахнув, вышла из транса.

– Что там? – спросил ее старик. – Что ты видела?

– Ничего. Я ничего не видела.

Он нахмурился:

– А мне сказали, что ты можешь путешествовать во сне, говорить с духами.

Она равнодушно пожала плечами и забрала его деньги.

– Возможно, духи не хотят иметь с вами ничего общего.

– Я уважаемый человек! – вскричал он.

– Посмотрим.

– Ты лгунья! Бесстыжая полукровка! – бросил старик. Выходя из комнаты, он хлопнул дверью с такой силой, что затряслось стекло в окнах.

Из кухни вышел молодой парень и испуганно посмотрел на нее.

– Ты же говорила, что сможешь заставить духов держаться подальше.

Вздохнув, она посмотрела в окно.