Пророки - Брэй Либба

Его тело задрожало, плоть начала деформироваться, что скорее всего было невообразимо больно. Из углов его пасти закапала черная кровь, клыки начали шататься и торчать в разные стороны. Когти втянулись.

– …заключаю твой дух… – Ее вера пересиливала память.

– Уничтожишь меня – и никогда не узнаешь, что на самом деле случилось. Или что должно будет случиться, – прошипел Джон, прерывисто дыша и выплевывая клыки.

Он хотел отвлечь ее. Подлый обманщик.

– В этот сосуд, заключаю твой дух…

Джон Гоббс оглушительно закричал и рухнул на колени. Под его кожей бугрилось и змеилось что-то, будто туда запустили крыс.

– Ты никогда не узнаешь… о своем брате, – сказал он.

Эви остановилась.

– Что о моем брате?

В глубине его глотки раздался сдавленный смешок, переросший в кашель. Несколько капель попали Эви прямо на лицо, но она подавила в себе желание завизжать от отвращения.

– Так что с моим братом? – крикнула она.

– Ты даже представить себе не можешь… что было… начато…

– Что ты имеешь в виду?

Джон Гоббс торжествующе ухмыльнулся. Кровь покрывала его оставшиеся зубы.

– Спроси у… Джеймса.

Он зверем бросился вперед, чуть не сбив Эви ударом крыльев, и она выронила свой талисман. С отчаянным криком она рыбкой нырнула вперед, пытаясь поймать его, но так же сделал и он, его лапы оказались быстрее. Они сцепились в неравной борьбе, Зверь был сильнее и прижал ее к полу. Комета показалась на небосклоне. Он выпустил коготь из указательного пальца, затем из среднего – достаточно, чтобы разорвать ее грудную клетку и достать сердце.

Эви с силой приложила ладонь к другой стороне монеты, касаясь его пальцев.

– В сосуд заключаю твой дух. Огню вверяю твой дух. Во тьму…

– Ты проиграла! – зарычал он.

– …отправляю тебя, Зверь, и никогда впредь не возвращайся! – закончила Эви.

В глазах Джона Гоббса мелькнул неподдельный ужас. Над их головами показалась Соломонова комета во всем блеске, и Зверя водоворотом всосало в талисман, который завибрировал и раскалился докрасна в ладони Эви, так что она выронила его на пол. Из нее вылетел огненный столб и устремился к комете, осветив все вокруг взрывной вспышкой. Комета скрылась с глаз с такой же быстротой, как и появилась, и от талисмана не осталось ничего, кроме горстки пепла. Ночное небо снова почернело и стало обычным. Из бездонной вышины ей подмигивали далекие звезды.

Эви услышала шипение и с трудом поднялась на ноги. Пожар был настоящим – черные стены теперь лизало всамделишное пламя. У Эви заболели глаза. Она начала кашлять с каждым вдохом. Ее снова охватила паника. Как ей выбраться отсюда? Что ей делать? На мгновение она замерла без единого движения, оглушенная страхом и кошмарностью произошедшего. Подняв глаза к ночному небу, Эви ждала, будто оно было способно принять решение за нее. Клубы черного дыма загородили от нее звезды. Нет. Она принесла в жертву самое дорогое, что у нее было, не ради того, чтобы сейчас лечь и сдаться. Стены треснули, начала крошиться штукатурка. С почти звериным рыком Эви бросилась вперед, готовая превозмочь любое пламя. Пробежав по подвалу, она начала подниматься по лестнице на трясущихся ногах и звать Джерихо.

– Эви? Эви!

Услышав его голос, Эви ощутила прилив надежды.

– Джерихо! Отзовись!

Она побежала на звук его голоса в ту самую комнату, где он провалился в подпол. Взяв валявшийся рядом фонарик, она посветила в люк. Теперь все выглядело не так серьезно и глубоко. Упав, он, наверное, ударился головой. Она протянула ему руку, и этого оказалось достаточно, чтобы Джерихо вылез.

– Нам нужно бежать отсюда, и как можно быстрее, – пыхтя, проговорила она.

– А что случилось с… – Он потер глаза.

– Его нет, – ответила Эви. – Все кончено.

Доски растрескивались, окна раскалывались, осыпая их мельчайшими осколками стекла. Дом ходил ходуном на своем фундаменте, проседая из-за пожара, словно собираясь вобрать в себя все, что было внутри. Эви с Джерихо побежали в кухню.

– Зачем ты зажег спичку? – крикнула Эви.

– Я ничего не делал, клянусь! – ответил Джерихо.

Кухонная дверь не поддавалась. Эви истерически дергала за ручку. Джерихо с разбегу влетел в нее, но безуспешно. Эви закричала, над их головами просела крыша, и дверь вдруг открылась. Она, не выжидая ни мгновения, схватила Джерихо за руку и потащила за собой наружу, и они кубарем вывалились на свежий воздух, на поляну. Дом за их спинами разваливался на куски.

Пожарные направляли брандспойты в сторону дымящихся руин дома Ноулсов, словно присевшего в последнем реверансе. Его уже нельзя было спасти. Керосин одержал победу даже над логовом Страшного Джона.

Эви сидела на бордюре с одеялом, наброшенным на плечи, и смотрела, как догорает дом. Джерихо отказался проходить осмотр у врача, сказав, что всего лишь набил шишку на голове. Он подошел поближе и сел рядом с ней, все еще глядя немного остекленевшими глазами. На улице уже собралась толпа зевак и любопытствующих. Детвора пыталась подойти ближе, привлеченная потрясающим зрелищем, но мамаши тут же водворили их на безопасное расстояние.

Эви больше никогда в жизни не будет верить в такую чушь, как безопасное расстояние.

– Ты плачешь, – заметил Джерихо.

– Правда? – безо всякого выражения спросила она. – Вот дура.

Положив ладонь на пустующее место под своей шеей, она тихо заплакала сладкими, облегчающими душу слезами.

Глава 61

Люди поверят всему

В маленькой душной комнате допросов, обессиленно положив голову на руки, сидел Уилл. Часы показывали пять утра. Дверь открылась, и в стул за другой стороной стола втиснулся Маллой.

– Мы забрали твою племянницу и твоего помощника от дома Ноулсов.

– Она…

– Все в порядке. Дом сгорел дотла, но с ней все в порядке. – Маллой выдержал долгую паузу. – Клянется, что боролась с убийцей – ожившим призраком Страшного Джона Гоббса.

Уилл посмотрел на свои сложенные руки и ничего не сказал.

– Это какая-то проклятая финтифлюшка, талисман, что вы там откопали? Когда ребята пришли забрать ее из сейфа с вещдоками, то нашли там только горку пепла. Ничего удивительнее они в жизни не видели. Но ты, наверное, ничего об этом не скажешь?

Уилл хранил молчание.

– Нам позвонила местная полиция Бретрина. Этой ночью на горе был пожар – начался ровно в то время, когда комета была в зените – одновременно с пожаром в доме Ноулсов. Леса там не были сухими – перед этим весь день шел дождь. И это не поджог. Только старое поселение на горе – и только оно – сгорело подчистую за какие-то минуты. Ничего не осталось. Ни камня, ни палки. – Маллой наклонился к нему. Мешки под глазами у него были больше, чем обычно. – Уилл, что здесь происходит?

Уилл посмотрел на него:

– Что ты хочешь от меня услышать?

Маллой какое-то время обдумывал его вопрос, затем испустил долгий вздох.

– Ничего, – наконец признался он. – Я не знаю и не хочу знать ничего из этого. Я хочу наработать на приличную пенсию в ближайшие десять лет, и поэтому теперь мой черед рассказать тебе, что случилось. Насколько известно городским властям, Манхэттенский маньяк был убит и сгорел в пожаре, никаких свидетельств не осталось. Его пристрелил один из наших ребят. Офицера Лигу должны были повысить – он хороший парень. Теперь он станет еще и героем. Герои – это прекрасно. Благодаря им люди крепче спят по ночам. Вот и вся история. Ты меня понял?

– И ты считаешь, что люди в это поверят?

– Люди поверят всему, если это позволит им без проблем жить дальше и не слишком заморачиваться о произошедшем. – Маллой встал и открыл дверь. – Ты свободен и можешь идти.

Когда Уилл был уже у двери, он коротким жестом положил руку ему на локоть. Его тон был взволнованным и отрывистым.

– Уилл, что происходит?

– Терренс, тебе надо отдохнуть.

– Не делай меня своим врагом, Уилл, – сказал Маллой ему в спину.