Том II: Отряд - Мэри Джентл

— Не знаю, босс. От них никто не приходил.

— А ты чем занимаешься?

Раскрасневшееся лицо Рикарда показалось на дне дымного колодца;

— Мы готовим представление, босс. И я тоже играю! Вы спуститесь?

— От Оксфорда ничего?

— Капитан Ансельм только что послал к нему во дворец человека.

— Черт. Чем они занимаются? — она оглянулась через плечо. — Там у вас внизу потеплее, а? И пожрать дают. Ладно, подождем благородных лордов внизу. Только раздобудь мне выпить, пока еще не вошел в роль!

Внизу ее встретил гул голосов, однако относился он не к ней и не к Фернандо дель Гизу, как она было подумала: две сотни глоток подхватили рождественский куплет:

Украсим поросенка мы

Гирляндами и бантами,

Пусть хор подхватит весело:

Qui estis in convivo.

Caput apri defero,

Reddens laudes domino.

Флора устроилась у стены рядом с Аш: народ из уважения к начальству чуть потеснился. Аш жестом приказала им продолжать, не обращая на них внимания. Флора пробормотала сквозь зубы:

— А неплохо бы раздобыть поросенка…

— Обойдешься гирляндами, — подмигнула Аш, которой кто-то уже сунул в руки миску и костяную ложку. Обернувшись поблагодарить пажа, она обнаружила, что бок о бок с ней сидит Фернандо дель Гиз.

Ей пришлось задрать голову, чтобы встретить его взгляд.

Пронзительный свист флейты Караччи перекрыл людской гомон. Аш заметила, что Анжелотти фальшивит. Говорить в таком шуме было невозможно.

«Я и забыла, какой он высокий. И какой молодой».

Поскольку столов не было, пока одни женщины занимались готовкой, другие перебегали от компании к компании, разнося угощение. Аш тоже подставила миску и отправила в рот ложку горячего варева. Песнопение закончилось громовым аккордом.

— Представление! Даешь представление заорал кто-то. Его поддержали, сотрясая стены воплями.

Фернандо под капюшоном ничем не отличался от любого другого священника. Никто и не взглянул в его сторону. Дель Гиз дотошно изучил содержимое своей миски и неторопливо начал кушать. Аш отвернулась от него, обратив все внимание на расчищавших середину зала актерах.

Вместо рождественского «целовального куста» кто-то приспособил пару старых штанов. «Хоть что-то зеленое», — усмехнулась Аш, и Джон Баррен с Адрианом Кампином пьяно разыгрывали под ними нежный поцелуй. Аш пристально вслушивалась в кошачий концерт и хохот — слишком уж пронзительный, да и голосов маловато. Оглянулась на дверь, не показались ли посланные: никого.

«Да что же они так задерживаются?»

Фернандо дель Гиз старательно прожевывал особо неудобоваримый кусок. Флора забыла о еде, заболтавшись с Бальдиной. Солдатня вокруг смотрела только на актеров.

Фернандо наконец проглотил и с облегчением обернулся к ней:

— Нельзя ли нам поговорить наедине?

— Если я забьюсь с тобой в какой-нибудь угол, все только на нас и будут смотреть. Говори уж здесь.

Она с удивлением поймала себя на том, что в ее голосе не было ни малейшего ожесточения.

Фернандо зачерпнул еще ложку варева, нахмурился, уронил ложку обратно в миску и передал миску соседу. Лицо в тени капюшона выражало колебание и сдержанную тревогу.

— Я хотел с тобой помириться.

Она ответила долгим удивленным взглядом.

— Я даже ни разу не поинтересовалась, жив ли ты. После Карфагена мне легче было заняться другими делами и не вспоминать о тебе.

Он пристально вглядывался в ее лицо:

— Должно быть, так.

Аш хотела добавить что-то резкое, но ее прервал взрыв восторга. Процессия ряженых цепочкой тянулась через зал, извиваясь в толпе. Люди раздвинулись к стенам, прихлопывали в такт, невнятно вопили.

— Что это? — прокричал Фернандо. Двое громил в кольчугах цыкнули на него с двух сторон.

— Рождественское представление, — пояснила Аш, склонившись к его уху.

Возглавлявший шествие выбрался наконец на середину. Адриан Кампин, узнала Аш. Здоровенный фламандец закутался в конскую попону и нацепил на голову уздечку. Какая-то ветошь болталась на щиколотках, изображая вожжи. Сбросив попону, Кампин упер руки в боки и продекламировал:

Я — несчастная кляча, святого Георга вожу на себе.

Адский холод снаружи, пустите погреться в тепле!

Коль актеров достойно вы примете и наградите не скупо,

Так и быть, не задержимся долго и ложку-другую оставим вам супа!

Наемники взревели. Когда лошадь начала приплясывать, Аш закрыла лицо руками. Рядом взвизгивала Флора, с другого бока сотрясался от смеха Фернандо. Когда толпа стиснула их вплотную, он шепнул Аш:

— Впервые вижу подобное рождественское представление. У нас в Гизбурге на рождество обычно представляли «пир Епифании»… надо понимать, вы не рассчитываете, что город продержится до Двенадцатой Ночи?

— Так и собираешься донести Гелимеру?

Он задорно улыбнулся:

— Гелимер придет в ярость. Он-то надеялся, что вы в глотки друг другу вцепитесь, а тут такое веселье!

Аш оторвалась от созерцания брыкающейся пляски «лошади». Ей показалось, что кое-кто из наемников уловил имя Гелимера. Она незаметно покачала головой, предостерегая Фернандо. В теплом воздухе ей почудился его запах: мужской пот и еще что-то, свойственное только ему одному.

Рядом послышались грубые шутки и сквернословие. Аш устремила взгляд на тех, кто, как видно, опознал в священнике рыцаря, так недолго владевшего отрядом. Разговорчики вокруг затихли или, по крайней мере, передвинулись туда, где она не могла их услышать.

«С какой стати мне щадить его чувства?»

— Фернандо, тебе все равно придется мне рассказать, — шепнула она, поддавшись мгновенному порыву. — Как ты попал в священники?

— Вытащив аббата Мутари из-под развалин дворца, — пояснил он.

— Я бы не стала!

— Мне нужен был покровитель, — с горечью заметил Фернандо. — Я только что заступился за тебя, помнишь, во дворце? И знал, что Гелимеру меня растоптать легче, чем собаке задрать лапу, вот и схватился вытаскивать первого разодетого в богатые одежды и драгоценности — а первым попался как раз Мутари.

— И он принял твое обращение за чистую монету?

— Ты не представляешь, что творилось в Карфагене, — нахмурился Фернандо. — Сперва разошлись слухи, что король-калиф мертв, и империя, казалось, вот-вот разлетится на куски. Потом эти огни в пустыне, где мы проезжали. Над могилами… И говорили, что это проклятие…

Аш видела, что он сейчас мыслями далеко от нее, и не прерывала поток воспоминаний.

— Я и сейчас так думаю, — добавил он, чуть помолчав. — Я проезжал там, когда мы искали лорда Леофрика. Там были рабы, бараны, козы, все… все мертвые. Они словно растаяли, как воск, они были в воротах этих гробниц — вплавленные в бронзу… И свет — сияющий занавес, во все небо… Теперь они называют это Пламенем Благословения Господня! note 103

Аш, своими глазами видевшая раскрашенные стены пирамид над молчанием Диких Машин, почувствовала, как похолодел загривок.

Фернандо передернул затянутыми в рясу плечами, потянулся рукой к медальону:

— Я бы назвал это «джином».

— Не джин и не дьявол. Это Дикие Машины, — возразила Аш, указывая рукой на светлевшее за окном небо. — Они высасывают свет из мира. Даже думать не хочется, как это выглядит вблизи.

— Я и не собираюсь думать, — пожал плечами Фернандо.

«И это мой муж… бывший муж», — поправилась она.

Аш не заметила, закончился ли танец Кампина или «кляча» попросту свалилась с ног. Полдюжины добровольцев утащили ее со сцены. Бальдина и еще несколько девиц подсыпали на пол свежей соломы, и вперед выступил Генри Брант. Он был облачен в бархатную мантию, бывшую некогда красной — пока пятна копоти не выкрасили ее в черный цвет. На белых кудряшках сиял стальной венчик с торчащими в стороны шипами — только сейчас из кузницы. На цепь, болтавшуюся на шее, не пожалели упряжи от десятка лошадей — она была наспех склепана из удил.

«Молодчина, Ансельм, — размышляла Аш, тщетно отыскивая взглядом своего помощника. — Нам это сейчас вот как необходимо!»

Генри Брант властно простер перед собой руку и объявил:

Я — истиной король английской стороны, :

Вы с взгляда первого увидеть то должны.

Но вот за сына я давно тревожусь —

Скажите мне, здесь нет ли принца Джордж?

Из компании английских лучников выкрикнули:

— Ты из Йорком или из Ланкастеров?

Генри Брант через плечо ткнул пальцем в комедианта, изображающего принца Джорджа:

— Сам не видишь?

— Это же Ансельм, — воскликнула Флора, привставшая на цыпочки, чтобы лучше видеть. — Роберто! — выкрикнула она, весело блеснув глазами на Аш.

— Тогда это, пожалуй, ланкастерский король, — догадалась Аш.

Немалая доля шума исходила от парней, которые никогда не бывали в Англии, но были рады-радешеньки подзадоривать англичан. Аш готова была присоединиться к веселью, радуясь, что измотанные люди хоть ненадолго позабудут о войне, но ее останавливал напряженный взгляд Фернандо.