Пришествие Короля - Николай Толстой

Его не было у себя. В конце концов мы нашли его вместе с Брохваэлем на лужайке за восточными воротами. Короли смотрели, как их сыновья Рин и Кинан вместе с моим другом Эльфином маб Гвиддно бросали дротики в цель. Молодые люди были весьма искусны в этом упражнении и радостно кричали, когда кто-нибудь из них делал удачный бросок. Возвращаясь на место, откуда бросали, они весело схватывались друг с другом от избытка сил и отваги. Короли весело смеялись, глядя на это, и в добром расположении духа выслушали тревожное дело, которое мы представили им на разбирательство.

Трибун начал с того, что жестко отсалютовал и сжато поведал о нарушении, которое он заметил. Заключил же свою речь решительным заявлением, которое ни один местный бритт не осмелился бы представить перед королем.

— Разве не было решено, о король, что в первую голову нужно позаботиться о секретности нашего похода? И все равно — я вижу, что часовые прямо у тебя в претории готовы выпустить из лагеря без разрешения какого-то подозрительного типа. Может, нам еще и долго идти до неприятеля, но если не ввести дисциплину, то, когда дело дойдет до маневров перед вражескими рядами, будет уже поздно. Позволь мне процитировать тебе слова моего великого командира Велизария: «Слухи, что рождаются вокруг лагеря, секрета не сохранят, поскольку они мало-помалу расходятся, пока не достигают ушей врага». Позволь мне также указать тебе, как это устроить, о король. Ты должен разослать своих эксплораторов, людей, хитрых по натуре и искусных в языках, чтобы они потолкались в харчевнях, на рынках и в прочих людных местах на территории противника. Не стоит думать, что такие меры недостойны великого короля — разве Фронтин не говорит нам, что сам Ганнибал взял множество городов в Италии, послав впереди своей армии шпионов, одетых как римляне и говорящих по-латыни? Твою армию должны сопровождать также люди, которые бдительно наблюдают за авангардом, — таких людей мы называем спекуляторами. Об их возвращении должно доносить как можно быстрее, чтобы протекторес доместики твоего штаба имели время приготовить данные разведки для рассмотрения командующих. Сделай так, и, думаю, мало что пойдет не должным образом.

Мэлгон слушал довольно учтиво. Он был в милостивом настроении, и, более того, я заметил, что он уважает профессиональный опыт этого солдата.

— Ты, несомненно, прав, о трибун, и мы этим займемся. Но пока мы по эту сторону Хаврен, мне кажется, что нам нечего остерегаться соглядатаев из Ллоэгра, да и вести о нашем передвижении тоже не могут достичь жилищ ивисов. Разве не так, брат мой Брохваэль?

Король Брохваэль усмехнулся. Выступающие клыки придавали его лицу злобное выражение, хотя он вовсе и не злился.

— Ты прав, Дракон Мона. И птица не пролетит через рубежи моего королевства Поуис, бобер не переплывет Хаврен, чтобы об этом не узнали племена Поуиса и не передали королю. В четырех углах моего королевства слух мой как у Мата маб Матонви или как у Кораниайд. Пока еще нет причин для чрезвычайной осторожности, друг мой.

Король Брохваэль говорил беспечно, но я понял, что за его словами не пустая уверенность. Не раз во время нашего продвижения к югу видел я дымы сигнальных костров на далеких холмах. Также замечал я, как к нему постоянно приезжали и уезжали гонцы из отдаленных мест королевства.

Короли были довольны, но трибун — нет, и это было ясно видно по его лицу. Мэлгон, как мне показалось, почувствовал, что надо пригладить встопорщенные перья сокола, на чей опыт он полагался.

— Я скажу всем пенкенедлам и ухелурам[103], чтобы они позаботились устроить все согласно твоим приказам. Однако давайте-ка разберемся, кто этот парень, которому ты не дал уйти. Как его зовут, из какого он племени? По какому поручению он шел?

Тот довольно вежливо объяснил, хотя с явно мрачным видом, что зовут его Ллован Ллау Дивро[104]. По этому прозвищу и тонзуре было ясно, что он айллт, и он откровенно поведал, что он действительно изгой с Севера родом, поступивший на службу к двоюродному брату Мэлгона из Майрионидда. Хотя и среднего роста, был это крепкий, мускулистый и решительный с виду парень. На мой взгляд, это и послужило причиной того, что он попал в милость. Пожелай он, он мог бы легко вырваться из хватки покалеченного трибуна. Повод, по которому он хотел выйти за стены, тоже был достаточно основателен. Он просто хотел облегчиться в зарослях вереска, и поскольку был он безродным изгоем, у него не было желания выставлять всем на смех свою тощую задницу.

Короли и принцы разразились громким хохотом, увидев, как Ллован, все более смущаясь, переминается с ноги на ногу. Ему сказали, что он может пойти облегчиться от своей нежеланной тягости в огороженном уголке за хижиной, и предоставили стража, чтобы тот отгонял от него надоед. Но в этот миг в разговор неожиданно вмешались. И был это советник Мэлгона, старец Мэлдаф, который по своему обыкновению появился молча и словно из ниоткуда и заявил ко всеобщему изумлению:

— Этот человек лжет. Не за этим хотел он покинуть крепость!

— Что такое? — воскликнул Мэлгон, повернувшись к своему советнику. — Ты знаешь этого парня?

— Да, государь, — ответил Мэлдаф. — Это мой слуга, и выполняет он мое и твое поручение.

Мэлгон нахмурился.

— Тут какая-то тайна. Если цель его такова, то почему пытался он выйти без разрешения и почему он солгал, когда его задержал трибун? Ты наш доверенный советник, Мэлдаф, но сдается мне, что тебе много что придется объяснить.

— Тайна тут невелика, о государь, и объясню я ее охотно. Сейчас, когда войско наше приближается к границам королевства Поуис, и вскоре будет по ту сторону Хаврен, и вступит во враждебные земли Ллоэгра, я решил, что необходимо принять некоторые меры предосторожности. Князь Айнион сейчас под защитой крепких стен Каэр Виддай, но воинов у него мало. И если мы намерены добиться успеха, то ему придется продолжать отважно отбиваться от ивисов, покуда наше войско не пойдет через Артуров вал на запад.

— Все это верно, — сердито вмешался Руфин, — но какое это имеет отношение к явному нарушению постоянных инструкций? Я не раз уже говорил на военном совете, что никого нельзя выпускать или впускать в преторию, если только он не скажет пароль. Сколько раз мне это еще объяснять? Мы на войне, а ведем себя так, словно мы сопровождаем колонну рекрутов в штаб-квартиру главнокомандующего в самом начале кампании. Ставлю шестьдесят солидов против денария[105], что эти сонные олухи на воротах даже не записали вечером пароль на своих тессерах[106]. Да так в Византиуме цирковые клики воюют, это же толпа вооруженных гражданских! Будь мы в Африке, я бы приказал центуриону выставить их напоказ и дал бы им палок! За такое нарушение обязанностей они заслуживают по меньшей мере основательной порки. Дисциплина должна быть даже у федератов! Что Рим без дисциплины? Завоевали бы мы Африку, Италию и Испанию, если бы каждый солдат творил что хотел?