Страна призраков - Колин Уилсон

До Найла разом дошло, для чего карвасиду вообще и эта лаборатория, и стеклянный цилиндр. Магом движет безумная жажда прознать секрет, над которым бились философы еще со времен Корнелия Агриппы: как получить эликсир жизни. Даже троглы, вон, вдохнув пары, сделались малость живей.

Заперев секретер, Маг, движения которого были теперь точны и напористы, вынул из кармана кристальный шар и, поднеся к глазам, вгляделся, удерживая его на кончиках пальцев. Шар засветился, хотя и не так ярко, как прежде. Света хватало лишь на комнату; никакого сравнения с тем слепящим сиянием, от которого испуганно попятился бока.

Найл озабоченно глянул на себя. Все в порядке: он по-прежнему невидим. Сила шара, судя по всему, изрядно истощилась.

Маг подошел к стеклянному цилиндру и поднес к нему шар. Судя по выражению лица, исчезновение пленника его явно озадачило. В то же время мысли Мага читались так легко, будто он говорил вслух.

«Здесь кто-то есть в комнате?» — спросил он боку.

У Найла захолонуло сердце.

«Да», — отозвался бока, не поднимая глаз.

«Кто?»

«Нежить», — ответил бока странным голосом, напоминающим призрачный шелест ветра.

«Где?»

Бока указал на троглов, по-прежнему льнущих к секретеру.

Маг вытянул перед собой шар и очевидным усилием воли возжег его. До прежнего сияния ему было далеко, тем не менее света хватило, чтобы сдуть с места навязчивую пару; в общем, своего Маг добился и троглы исчезли. А шар почти тут же погас.

Маг какое-то время вертел шар в ладонях; судя по брюзгливому выражению, до него дошла вся степень потери. Снова вдруг осунувшись, он возвратился к креслу.

«Ты должен сделать мне еще такой же», — сказал он боке.

Тот упорно молчал.

«Ты меня слышишь?» — повысил голос Маг.

«Слышу», — не поднимая глаз, ответил бока; в голосе его звучала плохо скрытая ненависть.

Взгляд Мага привлекло темное пятно на полу — то место, где пролилась кровь Джелко. Он послал резкий телепатический сигнал — что-то вроде гневливого окрика, — и в дверях тут же возник охранник.

— Это еще что! — Маг кивнул на пятно. — Сейчас же убрать грязь.

Охранник отсалютовал и через некоторое время появился с ведром и шваброй. Найл не без ехидцы наблюдал, как тот усердно надраивает пол, бурое пятно на котором становится лишь ярче. В конце концов бедняга выскочил и возвратился уже со скребком, но и на этот раз его усилия ни к чему не привели.

Наконец Маг устало произнес:

— Пшел вон, болван. Ты что, не знаешь: кровь надо смывать, пока она не высохла?

Не веря, что отделался так легко, охранник подхватил свой инвентарь.

— Когда доставят смутьянов, мэра с мэршей — ко мне, — скомандовал карвасид.

Охранник отдал бы честь, но обе руки были заняты. Поэтому он лишь поспешно кивнул и убрался.

Мысли сидящего в кресле Мага читались вполне отчетливо. Чувствовалось сердитое недоумение: куда же девался пленник? Чертова толпа смутьянов; надо же, отвлекла в самый важный момент. Помыслы о жестокой мести наполняли помещение тяжелыми удушливыми волнами насилия, как на скотобойне.

Этот садистский уклон был для Найла внове. Помнится, в городе пауков он поначалу считал, что восьмилапым нравится жестокость. Лишь потом выяснилось, что это не более чем обычная для хищников удовлетворенность от поимки добычи. У Мага же эта убийственная тошнотная склонность переходила все пределы. Он упивался безудержной властью, покуда она не превратила его в чудовище.

Маниакально утоляя свои прихоти, он дал себя обуять убеждению, что верховенство его воли — это закон природы. Найл изумленно понял: карвасид и впрямь утратил всякую связь с реальностью, а вместе с тем и рассудок.

Отчего-то вздрогнув, Маг покосился на окно. Спустя секунду какие-то сухие хлопки уловил и Найл (как видно, у Мага слух поострей). Никогда прежде не слышавший ружейной пальбы, Найл слегка растерялся: кто это так лихо — да еще и с такой частотой — прокалывает пузыри?

Вслед за Магом он подлетел к окну. С центральной башни вид на мост частично загораживало дерево калинды, но холм было видно неплохо. Там, внизу, по мосту текла толпа, а солдаты стреляли из ружей в воздух.

Телепатический вопль был таким, что Найл невольно поморщился. В комнату вбежали оба охранника.

— Что это?! — Карвасид трясущейся рукой указывал в окно.

Те наверняка понятия не имели о происходящем. Один из них поспешил к окну. Оторопев от увиденного, он лишь тупо пожал плечами. Второй охранник, встав на цыпочки, выглянул у него из-за спины.

— Ну?!

— Н-не могу знать, повелитель, — пролепетал он.

Можно поспорить: действуй сейчас у карвасида шар, обоих стражей не было бы уже в живых.

— Капитана Заддина, живо! — Голосу Мага сорвался.

Когда охранники скрылись, Маг снова рухнул в кресло, уставясь перед собой пустым, угасшим взором. То, о чем он думает, читалось по лицу: власть уходит из рук и, что гораздо хуже, ему сейчас непосредственно грозит физическая опасность. Что странно, победного торжества над поверженным врагом не ощущалось. Более того, где-то внутри жило сожаление, что он, Найл, явился причиной чужой беды. Однако любопытство взяло свое. Как поступит этот человек, видя, что все из рук вон и ему, неровен час, самому предстоит заточение в одном из здешних казематов?

Что интересно, вновь объявившиеся троглы уже не слонялись бесцельно. Они смотрели на Мага, словно чего-то выжидая.

В коридоре послышались торопливые шаги; в дверь постучали.

— Да! — сердито крикнул Маг.

В комнату с виноватым видом вошел рыжий громила (что-то в его поведении было не то).

— Прости, повелитель: только что вернулся.

— Что вообще происходит?! — со всегдашней вспыльчивостью воскликнул карвасид. — Что все это значит?

— Мы их пробовали арестовать, повелитель. Но они оказали сопротивление. Был убит один нижний чин…

— Наш или их?

— Их. Ну и пошло-поехало. Там сейчас такое поднялось…

— Сколько с тобой было человек?

— Два десятка.

— Вы открыли огонь?

Заддин в смущении отвел глаза.

— Ну?!

— Мои люди… приняли сторону бунтовщиков, повелитель.

Найл понял, что именно с Заддином не то. Несмотря на почтение и даже некоторое раболепство, донести до хозяина дурную весть было ему в удовольствие.

Вместо того чтобы дать волю исступленному гневу, Маг с нарочитой невозмутимостью спросил:

— Чего они хотят?

Чуя в этом спокойствии опасность, громила с подчеркнутой почтительностью ответил: