Тысячеликий демон - Ростислав Левгеров

– Нет, – произнесла, задрожав, Искра и неуверенно пошла дальше. Сердце колотилось так сильно, что девушке показалось, будто оно сейчас выскочит из груди. Позади нее послышались встревоженные голоса, мимо пробежало несколько темных фигур. Вскоре впереди раздались изумленные возгласы, проклятия, крики ужаса. Народ все прибывал, девушку толкали в плечо, оборачивались, показывали на нее пальцами. Должно быть, она шла слишком медленно. Слишком медленно.

Пространство около Колыбельной было ярко освещено множеством факелов. Искра, не видя ничего, подошла к толпе. Перед ней поспешно расступились. Девушка вступила внутрь круга света.

На крыльце сидел Мечеслав, бледный, как сама смерть. К груди он прижимал истекающего кровью Бориса. Отчаянно, виновато. Точно младенца. Его рука гладила Бориса по груди, по залитой кровью рубахе, из которой торчал кинжал.

– Я не… – прошептал он, увидев Искру. – Я не знаю, как это… как это… произошло. Не пойму…

Искра вцепилась в свои волосы, и что есть силы закричала, влив в крик всю боль, всю ненависть и страдание.

Глава 24. Лорн

Ашант поднял Эллака на руки, перенес через ручей и положил на землю неподалёку от вражеского войска. Прикрыл ему глаза. Два кровавых ручейка продолжали вытекать из ноздрей.

Это не победа. Ашант даже не знал, как это назвать.

– Прими его душу к себе, Найяль, – прошептал он. – Прими, пожалуйста.

Затем он развернулся и зашагал прочь. Запрыгнул на коня, и еще раз – в последний – взглянул на поверженного им юношу.

Битва началась внезапно. Подобно убитому сыну Эллака, войско Талгата налетело стремительно: первые ряды армии Барха едва успели выставить копья. В мгновение ока небо огласилось сумасшедшими выкриками возбудившихся до предела людей, воплями умирающих, диким ржанием ошалевших лошадей. В образовавшейся сутолоке, в этом бурлящем смертоносном котле, многие совсем чуть-чуть задетые копьем, мечом, локтем, еще чем-либо, падали с коней и тут же затаптывались своими или чужими – все равно.

Ашант, еще не остыв от поединка, включился в сражение сразу же. Он свирепо вклинился в наседавшие ряды неприятеля, чей натиск был яростным, необузданным, как будто они не верили в победу и желали поскорее умереть. И они умирали, – умирали толпами, натыкаясь на длинные копья закованных в металлические латы всадников, составлявших основу гвардии Тумура, словно рыбы на гарпун.

Талгат остался сзади, его мечущийся по холмам силуэт был хорошо виден; Тумур же, как и все остальные Барховы военачальники, бился в первых рядах. Он сильно вспотел, размахивая широким венежским трофейным мечом; лицо усеяли тонкие расплывающиеся полосы брызжущей в него крови. И не смотря на жар битвы, Тумур не забывал об обязанностях командира – его громовой голос ревел, перекрывая жуткий лязг сталкивающихся мечей и копий:

– Мамат!!! Держись, твою мать! Правый фланг! Если побежишь, яйца отрежу! Держи фланг, сукин сын!!!

Но Мамат дрогнул, и медленно начинал откатываться назад, тогда как центр и левый фланг, ведомый Берюком и Кайгадырем, потихоньку опрокидывал талгатовцев, которые, как оказалось, были плохо обученными, случайными людьми.

Ашант бился слепо, исступленно, разя мечом направо и налево. Кровь взлетала, будто фонтан и дождем поливала воинов, заставляя их жмуриться, паниковать. Он ничего не слышал и почти ничего не видел – глаза заливала чужая кровь, а может и своя – он не знал. Он чувствовал лишь, как его палаш мягко рассекает плоть, либо с визгом проносится по латам, натыкается и на мгновение застревает в деревянных щитах. Каким-то чудом вражеские удары проносились мимо, ибо он практически не защищался, не сторонился смерти, машинально прикрываясь лишь небольшим круглым щитом. Эдаар угрожающе ржал, вскакивал на дыбы, топтал копытами упавших всадников, перепрыгивал через бьющихся в агонии лошадей. Верный конь словно слился с хозяином в одно целое, служащее только одному – без конца убивать, убивать, убивать.

Наконец Ашант услышал голос Тумура, прокричавшему ему в ухо:

– Скачи назад, Ашант, в резерв. Возьми сзади пару – тройку сотен лучников, всех, кто там есть и обходи правый фланг. Мамат убит, его воины готовы удариться в панику, – чую, там действуют люди этого чертового Эллака. Давай, Ашант, я надеюсь на тебя.

Ашант не сразу понял, что ему сказал Тумур. Оглянувшись вокруг с безумным видом, он понял, что окружен своими, что неприятель вовсе не так страшен, как им думалось, что трус Талгат наверняка уже бежал, так как с самого начала не верил в победу, не верил потому что был брошен всеми своими союзниками, недовольными вызывающим поведением выскочки Эллака-младшего и полностью попавшего под его влияние Талгата.

Если бы не клан Эллака, жалом вонзившегося в правый бок, битва была бы практически выиграна. Тумур не мог повернуться и ударить по ним – впереди стояли не сломленные до конца воины Талгата – отборная часть дружины мятежника. Им не нужен был вождь. Выращенным на войне, впитавшим вкус крови сызмальства, кочевникам не нужен никто, – только битва, экстаз смерти, блеск разрывающейся плоти, вываливающихся внутренностей, ломаемых костей, вылетающих зубов…

Тумур повторил приказ, и, убедившись, что его слова, наконец, дошли до сознания друга, тут же ускакал. Ашант развернулся, и помчался назад. Проходя сквозь строй легких всадников, стоявших чуть позади в резерве, он не проронил ни слова, – воины и так всё поняли, спешно поворачиваясь вслед за ним.

И когда он, во главе четырех сотен лучников, мечников, копьеносцев, с превеликим воодушевлением примкнувшим к нему, мчался на запад, вдоль кружащихся в беспорядке задних рядов, стремясь окружить несгибаемый клан, на поле битвы внезапно налетела позабытая всеми песчаная буря.

Она обрушилась стеной, дезориентировав обе армии, на какое-то время застывших в недоумении. Отряд Ашанта также остановился; люди закрывались от больно бьющего в лицо песка, пытаясь понять, где они и что им делать дальше. Но первый, самый густой шквал пролетел, а за ним пришла вихрящаяся масса пыли, в которой постепенно проступила знакомая картина хаоса битвы.

Не медля больше не секунды, Ашант зычно крикнул что-то нечленораздельное, и ринулся вперед, увлекая за собой остальных. Через несколько минут бешеной скачки в мутном мареве бури, глотая вместе с по?том треклятый песок, скрипевший на зубах, Ашант ударил в бок неприятелю, предварительно осыпав его градом стрел.

Закипел бой. Воины клана Эллака (если это действительно были они), сначала растерялись, попятились, но потом сомкнули строй – в ход пошли мечи. Ашант рвался вперед, намереваясь прорваться сквозь строй, ибо видел, что линия врага тонка – максимум в два ряда. За ними мелькало бегущее, уже бегущее войско Талгата.