Наследие 2 - Сергей Тармашев

— Считаю, что это может сработать! — Малевич наконец-то сказал хоть что-то путное. — Необходимо обдумать всё досконально! Надо исключить неожиданности, особенно связанные с задержками в пути. Нам лучше не опаздывать, если хотим избежать проблем с командованием. Когда вы предлагаете устроить это наше маленькое предприятие?

— Послезавтра, — Виолетта преданно посмотрела ему в глаза. — У нас как раз по графику рейд.

— Послезавтра?! — он явно не ожидал от неё такой решительности. — Но это же совсем мало времени! Я не успею подготовиться, нужно позаботиться о технике, топливе, боекомплекте, да ещё так, чтобы не узнало начальство…

Она отодвинула пустую чашку и взяла его ладонь в обе руки, проникновенно глядя в глаза:

— Признаюсь честно, я планировала выйти из состава своей археологической партии, присоединиться к какому-нибудь поисковому отряду и там предложить свою идею. Но сегодня днем передумала. В тот момент, когда вы закрыли меня от пули лига. Я понимаю, что опасность мне, фактически, не угрожала. Но я также прекрасно отдаю себе отчет в том, что никто, кроме вас, Леонид, не способен защитить меня столь же надежно, если ситуация вдруг станет по-настоящему серьезной. Я уверена, что такой высококлассный профессионал, как вы, способен справиться со столь несерьезной для него задачей и к завтрашнему дню, но назавтра, к сожалению, мы не в графике раскопок.

— Ну, в общем-то, да, — скромно признался Малевич. — Мне не составит труда всё организовать. Но тогда я потрачу на это весь день. И смогу увидеть вас, очаровательная Виолетта, только поздно вечером, — он бросил на неё многозначительный взгляд.

— Если мы хотим, чтобы наша экспедиция окончилась триумфом, то увидеться завтра у нас не получится, — с вдохновением поэта заявила Виолетта. — Ближайшие сутки я посвящу тщательному изучению архивов, исторических источников и составлению маршрута. Именно так величайший гений нашего времени профессор Синицын сделал своё грандиозное открытие!

Головная БМП взревела двигателем и с хрустом вломилась в гущу уродливых деревьев. Тонкие кривые стволы, покрытые токсичной плесенью и гнилыми язвами, лопались под стальными траками гусениц словно спички, выбрасывая целые облака токсичной пыли в и без того ядовитый воздух. В десятке метров позади боевой машины двигался гусеничный тягач со «свинарником» на прицепе. Остальной транспорт рейда оставался на месте, ожидая окончания ремонта.

— Ну, что там у вас?! — раз, наверное, в десятый спросил механиков Малевич. — Сколько ещё?

Возящийся с электродной сваркой под грузовиком человек в скафандре техника что-то ответил, не отрываясь от работы, но в эфире не прозвучало ни звука.

— Чего? — Малевич наклонился к одному из механиков. — Что он сказал? Пусть рацию включит!

— Сдохла у него рация, — зашипел в радиоэфире голос кого-то из механиков. — Полчаса назад. Накрылась по-серьёзному, потому что аккумуляторы в порядке. Он говорит, что через три минуты можно будет ставить машину на колеса.

Техники возились с грузовиком археологов почти час, но их усилия всё-таки увенчались успехом, и лопнувшую ось удалось заварить. В отличие от военных, у археологической партии Виолетты машина была даже не еле живая, а чуть-чуть немёртвая. Донельзя изношенный грузовик был старше Дивногорского ЦСГР, и каким чудом передвигался — оставалось загадкой. Он героически прошел пятьдесят километров по перемолотым гусеницами БМП обломкам хилых деревьев и умер. Сначала отказал мотор, и механики, провозившись с чадящим сизым дымом двигателем минут двадцать, сообщили, что эта машина своим ходом не пойдет больше никогда. Чтобы не терять времени и скорости, грузовик археологов взяла на буксир одна из двух БМП роты Малевича. Ещё километров пятнадцать археологи сидели внутри наполовину неуправляемого грузовика, вцепившись в поручни руками и упершись ногами во что придется. Потом на очередном прыжке через забитую гнилым валежником рытвину лопнула передняя ось, и машина едва не опрокинулась набок. Грузовик подняли на домкратах, и механики приступили к попыткам реанимировать его хотя бы частично. Пока они возились, взвод Ершова успел уйти в лес и вернуться обратно. Инвазивный лейтенант подошел к Малевичу и Виолетте, наблюдающим за ходом ремонта, и знаком предложил им переключиться на командную частоту.

— Дальше будет хуже, — сообщил он. — Похоже, лет сто назад дорога сильно заросла деревьями, но потом они сгнили вместе с корнями и попадали. Теперь там одни буруны, всё равно, как если бы вспахали мокрую глину и она высохла. Грузовики могут не выдержать перехода. Этот, — Ершов кивнул на машину археологов, — точно встанет колом. Его надо бросить.

— Это материальные ценности Центра! — недовольно заявил Малевич. — Я несу за них ответственность и я буду решать, что делать! Занимайтесь своими обязанностями! Какова обстановка в районе? Докладывайте!

— По этой дороге не ездили с наступления Хаоса, — инвазивный здоровяк пожал плечами. — Но ходят по ней часто. Мы видели две разных тропы, идут вдоль дороги по обе стороны. Похоже, по одной ходит зверье, по другой — лиги.

— Что же мешает им ходить по одной и той же тропе? — усмехнулся Малевич. — Соблюдают направления движения на проезжей части?

— Им мешает то, чего у тебя нет, — Ершов посмотрел на него, как на законченного дебила. — Я имею в виду способность соображать. Никто не хочет столкнуться с хищником и стать его обедом.

— Соблюдайте субординацию! — взвизгнул Малевич, и Виолетта поспешила предотвратить очередную словесную перепалку.

— Разве мутафауна нападает на лигов? — спросила она у Ершова, привычно становясь между ними. — Они же, насколько мне известно, ходят группами?

— Мутафауна, когда голодна, нападает на всех, и на себя в том числе, — хмыкнул инвазивный лейтенант. — Лиги действительно не передвигаются поодиночке. Они инвалиды, и многие из них имеют повреждения опорно-двигательного аппарата. Без помощи друг друга им не справиться с тем, с чем можно совладать сообща. Поэтому среди лигов высоко развита взаимопомощь. Но это ещё не значит, что мутировавший медведь или кабан не сможет задрать парочку инвалидов, даже если столкнется с десятком или двумя калек, вооруженных копьями и луками. Медведя из автомата убить непросто, ему их стрелы что зубочистки. Поэтому лиги не ходят по звериным тропам, чтобы лишний раз не рисковать столкнуться с хищником лоб в лоб. Это может спровоцировать даже сытого зверя. Но зверьё инстинктивно прокладывает наиболее оптимальные в плане маршрута тропы, и потому лиги натаптывают свои стёжки параллельно звериным.