'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

Цветика прикусила губу.

– Да, этого-то я и боялась. – Помедлив, словно осторожно подбирая слова, она сказала: – Консорт – это мужчина-воитель. Плодовитый мужчина-воитель, от которого королева может дать потомство.

«Что?»

Лун покачал головой:

– Но я не…

Цветика кивнула:

– Да, ты.

Лун продолжал мотать головой:

– Нет. С чего вы вообще решили…

Звон взволнованно вставил:

– У тебя черная чешуя. Только у консортов она черная. Ты не знал? Ты правда этого не знал?

«Я правда не знал, – беспомощно подумал Лун. – Я правда многого не знал».

– Но ведь Утес…

«…тоже такого цвета».

Утес, который сказал, что у него есть дети и внуки.

Цветика наклонилась вперед, осторожно объясняя:

– Утес – тоже консорт. Точнее, был им много циклов назад. Жемчужина, наша правящая королева, его прямой потомок. Нефрита – ее дочь, единственная выжившая королева из последнего королевского выводка.

– Он мне этого не говорил, – сумел выдавить из себя Лун. Он поднялся на ноги, повернулся и несколькими широкими шагами вышел на тусклый свет облачного дня в атриум, где росла зеленая трава и растения. Он перевоплотился и прыгнул прямиком на стену.

Ухватившись за выступ, он начал карабкаться вверх. Цепляясь за ползучие лианы, трещины и щели в старых камнях, он полз все выше, чтобы выбраться из атриума, и наконец залез на широкую ступень следующего уровня.

Ему нужно было больше места, чтобы не задеть склон пирамиды, поэтому он пошел по площадке за угол, где ступень нависала над рекой. Там сидела женщина, хмуро смотревшая на воду и сады на холмах. Ее чешуя была яркого нежно-голубого цвета, а поверх нее шел серебристо-серый узор, похожий на паутинку. Ее крылья были сложены, а пышная грива гибких гребешков и шипов на голове спускалась по ее спине до самого хвоста. Шипы поднялись, когда она вздрогнула и выпрямилась.

– Извини, – буркнул Лун и прыгнул с уступа.

В небе сгустились тучи, и воздух стал теплым и душным. Лун направился вверх по реке, отлетев подальше, чтобы миновать террасы садов, но при этом не потерять из виду пирамиду. Река здесь была шире, с заводями по берегам. С холма спускался небольшой ручей, спотыкавшийся о каменистую отмель и превращавшийся в водопад, питавший одну из заводей. По ее краям росли деревья с широкими длинными листьями – каждый в длину был больше Луна, – которые свисали подобно занавесу. Он приземлился на плоский камень, торчавший из мелкой заводи, и принял земной облик, чтобы не тратить попусту силы.

Лун сел и опустил ноги в прохладную прозрачную воду. Он сам был во всем виноват. Ему следовало больше узнать у Утеса, задать больше вопросов, но это противоречило еще одной укоренившейся в нем привычке, полученной из-за постоянного сокрытия правды о себе. В большинстве земных поселений, если ты задавал вопросы, то и другие начинали задавать их тебе, из-за чего приходилось сочинять все более сложную ложь. Безопаснее было просто слушать и пытаться узнать все так. «Идиот», – в очередной раз сказал он сам себе.

Любопытные маленькие рыбешки с иссиня-серой чешуей, сливавшейся с речным дном, подплыли к его ногам. Они бросились в стороны, когда Лун спустился с камня и встал под водопад. Он постоял под потоком воды, надеясь, что это поможет ему привести мысли в порядок. Увы, не помогло, но он хотя бы смыл многодневную пыль и грязь с кожи, волос и потрепанной одежды.

Он вышел из-под водопада, помотал головой, чтобы стряхнуть воду с волос, и заметил над собой какое-то движение. Прищурившись, он увидел на фоне серого неба крылатый силуэт с темно-синей чешуей. В пасмурном освещении она казалась не такой яркой, какой была на самом деле.

Его не удивило, что раксура отправили кого-то за ним. Он улетел сюда отчасти для этого, чтобы посмотреть, кого они пришлют и как попытаются его вернуть: разговорами или силой. Лун скрутил рубаху, отжимая из нее воду, и стал ждать, кто же к нему спустится. Когда силуэт приблизился, он понял, что темно-синий воин нес кого-то в земном облике. Это были Звон и Цветика. Они приземлились на плоские камни, возвышавшиеся над отмелью, и Звон, поставив Цветику на ноги, принял земной облик.

– Не нужно так огорчаться, – сразу же сказала Цветика. Она бессильно всплеснула руками. – Это же честь, хотя и ответственность, конечно, тоже немалая. Такая же, как у тех, кто родился королевой или наставником.

Звон быстро заговорил:

– Сейчас у нашего двора лишь один консорт – Утес. Те, что родились в выводках Жемчужины, не выжили, и ее королева-сестра Смоль умерла, и Дождь – он был консортом Жемчужины, – и молодые консорты, Прах и Ожог, и все остальные… все они тоже умерли, сражаясь с сардами или гатенцами, или они отправились к другим дворам, а потом была вспышка легочной хвори – мы ей очень подвержены, ты, наверное, знаешь, ну или не знаешь, и…

– Я… – Лун сделал широкий жест, обводя рукой всю долину. – Я к этому не готов.

– К чему? – Цветика выглядела почти отчаявшейся.

– Я не знаю. – Он и себе-то не мог этого точно объяснить, не говоря уже о других. Лун пришел сюда, думая, что будет заниматься тем же, что и всегда, – попытается найти здесь свое место. До сих пор у него это не получалось, но занятия получше он пока себе не нашел.

Цветика развела руками:

– Просто вернись с нами, отдохни и поговори с Утесом. Ты проделал такой путь, да и терять тебе нечего.

Лун устало провел руками по волосам. Она, конечно, была права. Но он все равно чувствовал, словно чего-то лишается, когда сказал:

– Ладно. Я вернусь.

Глава 5

Лун неохотно последовал за Цветикой и Звоном в колонию, снова приземлившись во внутреннем дворе учителей. Еда и холодная вода помогли ему взбодриться, но усталость все же одолела его, скопившись в изможденных мышцах спины, и Лун понял, что достиг предела своей выносливости. Когда он принял земной облик, то чуть не свалился в мелкий омут, отчасти скрытый ползучими лианами. Он сказал:

– Где Утес?

– Он все еще с Жемчужиной, – сказал Звон, беспокойно глядя на него. – Ну, ты знаешь, с правящей королевой.

Цветика взяла Звона за руку и легонько подтолкнула к двери в общую комнату:

– Иди и скажи остальным, чтобы не волновались. – Она снова повернулась к Луну. – Утес – единственный, кто может убедить Жемчужину не заключать никаких соглашений со Сквернами. – Ее волосы спутались во время полета, и она распрямила их и откинула назад. При дневном свете