Четыре жизни. 3. Производственник - Эрвин Полле

Геннадий Петрович! Я рассчитываю, что интересы ТНХК будут поставлены выше чьих-то амбиций, приказ 01/93 будет отменён и научно-исследовательский центр будет и дальше функционировать. Что касается лично меня, то за прошедшие месяцы потрясений «перегорел» и успокоился. Осталась уверенность, что выдворение директора НИЦ с комбината будет очередной потерей для ТНХК, т. к. на сегодня внутри ТНХК нет равных Э.Г.Полле в понимании общих проблем комбината (прошу извинить за вынужденную нескромность). Э.Г.Полле

30.03.98 г.

31 марта узнал от Горностаева (случайно зашёл по служебным делам), что 2 апреля совет директоров будет меня слушать. Предельно удивлён: почему ничего не сказали и какой вопрос? — Лошкарёв (секретарь совета директоров) скажет! Разговор занял минуты 2, и я ушёл с неприятным осадком. Почувствовал недоброжелательность Горностаева.

Позвонил Решетовой, она ничего не знает о моём отчёте.

1 апреля позвонил сам Лошкарёву (секретарь совета директоров) и выяснил, что приглашают меня на совет директоров по поводу письма губернатору. Время сообщит дополнительно. Даааа!

2 апреля с утра ждал вызова на совет директоров. Информации ноль. На всякий случай в папку положил материалы по НИЦ (НИОКР и другие, как в воду глядел). К 15.00 Лошкарёв позвал на заседание за 2 минуты до начала моего вопроса. Первое, что удивило — в зале Барковская, Майер. Само собой Прохор. Присутствует председатель профкома Радостев, представители СМИ. Шоу снималось на видеокамеру (не знаю, появлялось ли что-нибудь на экране). Началось.

Хандорин: Э.Г.Полле написал письмо губернатору, мы попросили письмо, чтобы сначала внутри разобраться. Хандорин начал читку письма с многочисленными негативно-вопросительными комментариями: я не понимаю, что такое крупнотоннажное производство?; владельцем 56 % акций ТНХК является СХК, а фирма «Заветы Ильича» была посреднической фирмой при покупке акций, можете посмотреть реестр… Закончил Хандорин моей фразой о готовности к разговору в любой (открытой, закрытой) форме: вот мы это и используем. Предоставил слово мне.

Я начал с того, что письмо адресовано губернатору. Когда я трём-четырём работникам ТНХК сказал, что меня вызывают по этому письму на совет директоров, каждый, не сговариваясь, произнёс мысль: это как в старые времена, письмо в обком, а разбираются с написавшим в парткоме. Эмоциональные перегрузки в этот момент не позволили записать в дневник всё происходившее в строгой последовательности, поэтому дальнейшее изложение пойдёт тезисами.

Год назад я писал губернатору, ответа не получил, в газете «Красное Знамя» напечатана только часть обращения, почему я и не стал опубликованный материал подписывать.

При покупке такого объекта как ТНХК за спиной должен стоят либо банк (финансовая группа), способный вложить несколько десятков миллионов долларов в качестве оборотного капитала, или владелец сырья. К сожалению, через некоторое время выяснилось, что ни того, ни другого нет.

Писал письмо я один. После передачи письма губернатору показал его 8-ми руководящим работникам ТНХК, не получил ни одного замечания, только один сказал, что тебе здесь не работать.

Деградация интеллектуального потенциала руководства ТНХК началась не с приходом нового арбитражного управляющего, а после ухода Вас, Геннадий Петрович, с поста директора, когда Толстов назначал заместителей по принципу совместного пития.

Крепкие руководители ушли в кооперативы, а когда обманом (с обещанием определённой самостоятельности) объединили, то эти руководители начали выдавливаться… Вчера я разговаривал с Е.В.Зарубиным [директор управления энергоснабжения ТНХК], последним уходящим «мастодонтом», так он не согласится ни на какие уговоры.

Реплика Прохора: а кто Вам сказал, что его кто-то будет уговаривать?

Начались вопросы. Хандорин: в письме всем известные декларации, какие Ваши предложения? Я: не могу в этом кругу высказывать свои предложения и готов их высказать губернатору. Хандорин, но ведь представитель губернатора Пономаренко входит в состав совета. Я: но сейчас я его не вижу. Хандорин: он был на прошлом заседании. Я: ничего не могу говорить по конкретным людям, так как уверен, что им будет от этого только хуже. Прохор: когда написано письмо губернатору, до или после приказа? Я: письмо передано губернатору 16 марта. Хандорин: какие научные разработки внедрены в 1997 году? Я: я же не готовился к этому вопросу. Хандорин: ничего, Вы всё это должны помнить. Судорожно листал бумажки, а прочитать стоя, без очков, не мог. Кое-что доложил по выделенному жирным шрифтом (из «основных результатов НИЦ в 1997 г.»). Завершил тем, что выполнено работ на 5.7 млрд. руб., а затраты на содержание НИЦ 2.4 млрд. руб. Хандорин: Ваши разработки нужны АвтоВАЗу? Я: очень и здесь мы не имеем конкурентов. Реплика Прохора: а 3н [бамперная композиция, разработанная НИЦ, и специально изготовленная для АвтоВАЗа] вернули! Хандорин: зачем композициями заниматься, если основное производство не работает? Я: да можно купить полипропилен в той же Уфе и здесь выпускать композиции. Хандорин: ну об этом не будем. В.С.Соколова (главбух СХК): какой экономический эффект от ваших работ? Пытался что-то объяснять, навстречу смешки Хандорина, Прохора. Активно вмешался Решетов (вице-президент ВНК): в ЮКСИ три института и все так работают (с внутренним хозрасчётом), попытался объяснить ранее приведённые мной цифры: 5.7 млрд. выполнение, 2.4 млрд. затраты. Опять смешочки Хандорина. Ещё раз я объяснил, что схема взаимодействия с заводами отработана, когда все заводы были кооперативами. В принципе схема заключения договоров осталась прежней, только с внутренним хозрасчётом.

Хандорин предложил выступить Прохору. Тот выступал, уставившись немигающим кэгэбэшным взглядом прямо в меня. Сразу началась ложь и передёргивания при изложении рассмотрения структуры и штатного расписания НИЦ. Спокойно я сидеть не мог, начал кидать реплики. Даже Решетов пытался меня успокоить: Вас же не перебивали. Но когда Прохор начал говорить, что НИЦ работает на конкурентов, закричал: «Вы лжёте!». После ещё нескольких предложений Прохора я вскочил (не могу больше слушать демагогию и ложь, разбирайтесь без меня). Собрал все бумажки, защёлкнул дипломат и пошёл к выходу. Хандорин: Эрвин Гельмутович! Я прошу Вас остаться. Остановился, сел на крайний стул около двери, откинул голову к стене и закрыл глаза. До конца не проронил ни слова.

Дальше выступила Барковская (очень плохо слушал, что она говорила): я отвечаю за качество работ на ТНХК и рассматривала результаты…; из 28 разработок внедрено всего 3(?!). Реплика Соколовой: вот видите внедрение полтора процента (?!), не понял даже что это за цифры. Барковская: большая часть работ направлена на завод полипропилена, а заводом формалина и карбамидных смол не занимаются; надо больше заниматься своей работой, а не обращаться куда-то…