Долг воина - Джульет Маккенна

— С Велиндрой. — Темар досадливо махнул рукой. — Что, если Тор Безимар — один из рассадников этой враждебности? Джелайя говорила мне, что очаровательная вдова может показать совсем другое лицо, если разозлится. Может стать даже свирепой, если это послужит ее целям.

— Как?

Юноша покачал головой.

— Это чужой секрет. Я поклялся никому не рассказывать.

Я открыл рот и снова закрыл. Попытка заставить Темара нарушить слово унизит нас обоих.

— Ты сообщил эсквайру Камарлу? Мы можем как-то предупредить барышню Авилу?

— Скажем ей, как только она вернется, чтобы была настороже. — Темар посмотрел через боковую калитку на длинные тени и великолепный закат за стеной резиденции. — Авила не станет сильно задерживаться, она должна ужинать со мной у Ден Кастевина.

— Интересно, узнала она что-нибудь стоящее у Гуиналь? Спроси, потом расскажешь мне, когда я вернусь. — Я был готов идти, письмо Каролейи лежало за пазухой куртки, меч ждал в сторожке.

— Авила может принести мои извинения Ден Кастевину… — начал Темар.

— Мессир снимет с меня шкуру…

— Райшед! — Столли поманил меня от калитки. За ним, на фоне темнеющего золота неба, окрашенного румянцем, неясно вырисовывалась чья-то фигура.

Я торопливо направился туда.

— Да?

— К тебе пришли.

Столли посторонился и впустил посыльного. Это был Адит, парень-лескарец Каролейи.

Я снял свой меч с крючка на двери караулки.

— Давай выйдем.

Мы вышли за ворота, чтобы затеряться в тенях под деревьями. Темар тоже пошел, а я никак не мог его остановить, разве что захлопнуть калитку перед его носом.

— Я думал, твоя госпожа ждет меня в гости?

— Появились новости, которые изменили ее планы. — Глаза Адита сверкнули. — Я отведу тебя к ней.

— Это имеет отношение к тому делу, которое я обсуждал с ней утром? — Я не знал, насколько Каролейя доверяет своему парню.

Адит ухмыльнулся.

— Она выследила для тебя зверя и как раз сейчас караулит его нору.

— Тогда я обязательно пойду с тобой, — вмешался Темар.

— Нет, — с досадой возразил я.

— С тобой или за тобой, но я пойду, — категорично заявил он. — Или ты велишь мастеру Столли приковать меня рядом с вором? Ничто другое меня не остановит!

— Поделом бы тебе было, — мрачно отрезал я.

Но тогда мне пришлось бы объяснять Столли, куда я иду и почему Темару нельзя пойти со мной. Затем Столли поднял бы половину казарм для подкрепления. Он бы не упустил возможности преуспеть там, где Нейр провалился, и оправдать себя в глазах сьера.

— Мы должны идти, — напомнил Адит, неуверенно глядя на нас.

И обрушить на Каролейю половину когорты тоже было бы нечестно, если она так настаивала на секретности. Столли, несомненно, захочет узнать, откуда я получил сведения, как и мессир.

— Ладно, можешь пойти, — разрешил я Темару. — Ступай и получи у Столли меч. Держись надменно, тогда он не спросит, зачем тебе понадобилось оружие. Но ты будешь в точности выполнять то, что я говорю, слышишь? Если я велю прятаться под бочкой, пока драка не кончится, ты сделаешь это, ты понял меня?

— Конечно. — Темар горел нетерпением, как ребенок, которому посулили вечер в кукольном театре.

— Сьер сотрет эту улыбку с твоего лица, — предупредил я его. — Мессир будет в ярости, когда мы признаемся.

— Поэтому для нас главное — не вернуться с пустыми руками, — ответил Темар. — Успех позолотит самый наглый поступок, в конце концов.

— Вот уж не уверен, — пробормотал я, глядя, как Темар идет в сторожку. Как только он снова появился, Адит повел нас на большак.

У водоводного дома лескарец остановился.

— Кошелек у тебя с собой, избранный?

Я кивнул; он остановил фиакр, и мы все влезли в него.

— Куда?

— К усыпальнице Дрианон в нижнем конце Беговой, — велел Адит вознице.

— Это не…

Адит сердито взглянул на Темара, а я резко толкнул его локтем, чтобы прикусил язык. Все сидели молча, пока двуколка везла нас к неспокойному кварталу между южными доками и самыми нижними родниками. Эта огромная полоса города передана ткачам. Здесь ткани изготавливают, красят, набивают, кроят и шьют. Там, к востоку, где земля снова поднимается, в удобстве и процветании живут художники, сочиняющие узоры для тканей, и ткачихи шелковых лент. Тут, в низине, где стоит вечная сырость от близких подземных вод, женщины слепнут над вязанием грубых чулок у света камина, пока их мужья роются в мусоре богачей, перерезая друг другу глотки из-за мешка костей, которые можно продать на клей переплетчикам, или тряпья для бумажной фабрики. Беговая — самая большая улица, пересекающая эту нищету, и я заметил «Доблестный флаг», когда мы проезжали мимо. Но фиакр одолел еще приличное расстояние, прежде чем Адит повернулся к нашему вознице. 

— Останови где-нибудь здесь. Спасибо.

Я расплатился с кучером, и он хлестнул свою лошадь, торопясь вернуться на более безопасные улицы.

— Сюда.

Адит повел нас по изрезанной колеями дороге. Пересохшая земля под ногами была твердой, но только это и радовало. Одинаковые ряды домов, притиснутых друг к другу под длинной общей крышей, смотрели на нас с обеих сторон улочки. Все они были построены много поколений назад землевладельцами, стремящимися впихнуть как можно больше семей на самый маленький клочок земли.

Парень шел уверенно. Его взгляд постоянно метался из стороны в сторону, задерживаясь на каждой тени, где могла бы скрываться неожиданная угроза.

— Парнилесс или Карлуз? — спросил я его вдруг. Там совсем недавно шли бои, и я подумал, что парень вроде него вполне мог бы служить в корпусах наемников.

— Парнилесс, возле границы с Драксималом. Там жили мои предки.

Утраченные иллюзии омрачили глаза Адита, и потому я не стал развивать эту тему. Мне достаточно было убедиться, что он знает, где у меча острый конец. Адит свернул в открытые ворота, за которыми оказался неправильной формы двор, разделяющий сплошной ряд домов.

— Добрый вечер, Райшед. — Каролейя сидела в роскошной двуколке, лоснящаяся гнедая лошадь лениво жевала овес в своей торбе.

При мысли, что такая красавица ждет здесь одна вместе с лошадью, которая стоит больше денег, чем живущим вокруг несчастным суждено держать в руках за всю свою жизнь, кровь застыла у меня в жилах. Но потом я вспомнил, как Ливак восхищалась умением Каролейи постоять за себя, а я встречал избранных, которые чаще нуждались в спасении, чем моя возлюбленная.

— Я думал, мы встречаемся у тебя.

— Я решила сэкономить время. — Каролейя наклонила голову. — По всем канавам только и болтают об этом воре, особенно после того, как твой сьер решил удлинить шею его сообщнику. Подонки из более храбрых подбивают друг друга украсть для себя эту маленькую магическую власть, трусы же просто хотят завладеть золотом и все переплавить.