Вельяминовы.Дорога на восток.Книга вторая - Нелли Шульман

большие глаза: «Встретимся, конечно».

Дверь закрылась, он опять вдохнул запах цветов, и грустно сказал бразильскому турмалину:

«Рабочие меня смелым называют. Говорят, мистер Майкл под землей ничего не боится…, А на

земле..., - он махнул рукой и стал складывать минералы в ящики.

Мэри дошла до Стрэнда. Устроившись в кофейне, закурив, девушка достала свой блокнот. Она

развернула вложенное письмо. Заказав кофе, Мэри пробежала глазами ровные строки:

-Милая Мэри, - писала Элиза, - я опять во дворце. Сама знаешь, как мы живем - по двое в комнате.

Жюлю сюда, конечно, никак не пробраться. Ее величество обещала меня отпускать раз в месяц на

два-три дня, главное - чтобы Жюль был свободен в то же самое время. А этого, с его дежурствами,

предугадать нельзя, - перо девушки остановилось. «Мама мне написала, что квартира к осени

будет обставлена, но все равно - пока мы не будем там жить, домом она не станет. Милая Мэри,

ты просила сказать, как это. Лучше всего на свете, - прочла Мэри. Затянувшись, выдохнув дым, она

хмыкнула: «У Мораг даже спрашивать не стоило, она бы все равно ничего не сказала. Как была

скрытная, так и осталась. Лучше всего на свете, - задумчиво повторила девушка и покраснела.

-В Упсалу я в платье приеду, - подумала Мэри, медленно отпивая кофе. «Но я ему все равно не

нравлюсь - ни в сюртуке, ни в платье. Разве что только без платья..., - она часто задышала и

одернула себя: «С ума сошла! Он джентльмен, он никогда себе такого не позволит. Не выставляй

себя на посмешище. Умрешь старой девой, как та дама во Флоренции, вот и все».

Она вспомнила пахнущую воском и пылью гостиную, и смешливый, надтреснутый голос

седоволосой, в темном платье женщины: «Я здесь уже тридцать лет сижу, дорогая моя. Отца

нашего общего знакомого помню, как он еще молодым человеком был».

Женщина протянула ей перевязанные лентой конверты: «Все зашифровано, так что беспокоиться

не о чем».

-А почему сюда? - вдруг спросила Мэри, оглядывая старую, потрепанную мебель, потускневшие

портреты на стенах.

-Моя мать итальянка была, - женщина пожала плечами, - я с детства язык знаю. Отец мой работал,

здесь, в Италии. В Риме, - она посмотрела вдаль. «Так я в стране и осталась, после его смерти.

Замуж меня не звал никто, сама видишь, не красавица..., - Мэри взглянула на карты, что лежали на

круглом столе и решительно попросила: «Погадайте мне, пожалуйста».

Женщина только улыбнулась тонкими, бледными губами. Тасуя колоду, она вгляделась в карты:

«Дитя у тебя будет. Вот только..., - она замялась и махнула рукой: «Нет, ерунда. Иди, я клиентку

жду. Тайные ритуалы египетской магии будем практиковать, - она выразительно закатила серые,

острые глаза.

-Дитя..., - повторила Мэри. Дернув уголком губ, девушка убрала письмо в блокнот. «Все это чушь,

- напомнила она себе. Бросив на стол деньги, Мэри вышла в сияющий, летний полдень.

Толпа медленно фланировала по Стрэнду. Мэри, приглядевшись, увидела знакомую, винно-

красную, соломенную шляпку. Она догнала сестру - Мораг застыла перед витриной посудной

лавки: «Добрый день, милая».

-Как ты думаешь, - Мораг все смотрела на веджвудский сервиз, - он сильно побьется, если его

морем везти?

-Если вы попадете в шторм, - сочно ответила Мэри, - от него вообще ничего не останется. Купишь в

Бостоне фарфор, у нас свои фабрики есть...

Мораг сморщила нос: «Американский - очень грубый, а британские товары у нас дороже». Она

повертела на плече шелковый зонтик: «Придется тратить деньги дома. Не то чтобы у нас их не

хватало, - усмехнулась девушка.

-Ты куда? - она оглядела сюртук сестры.

-На работу, - Мэри махнула рукой в сторону собора Святого Павла. «А ты на Ганновер-сквер?

Майкл сказал мне, что вы из отеля съехали».

-Тедди надо в контору, - недовольно ответила Мораг, - пришлось прервать медовый месяц. Я бы

еще в отеле пожила, - она блаженно закатила темные глаза, - там серебряная ванна и мраморный

пол в умывальне.

-На Ганновер-сквер все то, же самое, - недоуменно пожала плечами Мэри. Они медленно пошли

на восток.

-Там слуг нет, - Мораг поджала алые губы, - все в Мейденхеде. Приходится самой все делать…

-Можно подумать, - язвительно заметила Мэри, - что дома это за тебя кто-то делал. Подумаешь,

обед приготовить…

-Мы в отели ходим обедать, - вздернула нос Мораг, - я сказала Тедди, что у нас медовый месяц, и я

хочу его провести так, как положено. Тем более, мы скоро уже отплываем.

-А сейчас ты куда? - спросила Мэри, когда они вышли на площадь, к собору.

-К Тедди, в контору, - сестра все улыбалась. «Хочу его развлечь немного. Впрочем, ты все равно не

поймешь, как».

-Что тут понимать, - пробормотала себе под нос Мэри, глядя на то, как покачиваются стройные

бедра сестры под шелковым, гранатовым платьем. «Это новое какое-то, - сказала она себе.

Свернув в боковую улицу, Мэри постучала в синюю дверь неприметного, трехэтажного дома.

Тедди поднял голову от бумаг, и устало потер глаза: «Кофе, отлично. Большое спасибо, Саймон.

Эти конверты, - он передал мальчику пачку, - едут в Бат, и сбегай в контору мистера Эджвика, это

за углом, - скажи, что я подтверждаю сегодняшний обед. У меня в клубе, в семь вечера».

-Узнаем о том деле, что Эджвик вел в Манчестере, - усмехнулся Тедди, - это может быть полезно

для тяжбы с патентами. Если бы не дядя Джон, и не Питер с Джованни - меня бы никогда в жизни

в Брук-клуб не приняли. Но дядя Питер там, в правлении, замолвил за меня словечко. Так бы еще в

кандидатах сидел. Что такое, Саймон? - Тедди недоуменно посмотрел на него.

Мальчик покраснел: «Там миссис Бенджамин-Вулф, она хотела без доклада пройти, но вы ведь

велели...»

-Велел, - согласился Тедди, поднимаясь. «Ты делами займись, Саймон. Она в приемной?»

Мальчик кивнул, исчезая. Тедди отхлебнул кофе и закурил сигару: «Говорил же я ей...»

Он закрыл за собой дверь приемной и увидел стройную спину жены. Мораг стояла, рассматривая

мраморный бюст Цицерона. Скульптор придал лицу римлянина черты мистера Бромли.

Тедди стряхнул пепел: «Мораг, я тебе неоднократно повторял - я здесь работаю. Тебе нельзя тут

появляться, тем более...»

Она повернулась. Порхнув к нему, положив голову на его руку, жена шепнула: «Я знаю, знаю,

милый, прости меня, я очень соскучилась..., Пойдем, пожалуйста..., - Мораг потянула его в сторону

обитого бархатом дивана.

-Нет, - Тедди стряхнул ее руку и раздельно повторил: «Я работаю, Мораг. И не надо меня

беспокоить дома, в кабинете или библиотеке. Есть время, и есть место, вот и все. Здесь, - он обвел

рукой приемную, - контора, а не супружеская спальня. Так же будет и в Бостоне. Ты что-то еще

хотела? - он взглянул на зардевшиеся щеки.

-Он не даст денег, - панически подумала девушка. «В тот раз, за жемчуга, когда я потом сказала,

что отложила ожерелье, он только рассмеялся и спросил: «Сколько?». Но тогда мы до дивана

добрались..., а сейчас…»

Мораг сглотнула: «Я браслет видела, рубины и бриллианты..., У меня не хватило денег, и я

написала...»

-Дай ее сюда, - потребовал муж. Мораг покорно достала из бархатного мешочка расписку. Тедди

посмотрел на цифру и, сдерживаясь, заметил: «Это я заплачу, Мораг. Но в последний раз. В

Бостоне ты будешь получать триста долларов на хозяйство в месяц, и сто на булавки. Это все».

-Но мне нужны драгоценности, платья..., - вскричала девушка. «Тедди, как ты можешь?»

-Могу и буду, - его лазоревые глаза похолодели. «Драгоценности я тебе буду дарить, это моя

обязанность, как мужа. На сто долларов можно сшить пять платьев, и еще сдача останется. Саймон

тебя проводит, - он распахнул дверь, - мне надо вернуться к работе.

Мораг раздула белые ноздри: «Мне кажется, у меня сегодня начнется мигрень, Тедди».

-Очень хорошо, - он усмехнулся. «У меня деловой обед в клубе, а потом надо посидеть с

документами. Рэйчел тебя приглашала поехать в этот сиротский приют, в Уайтчепеле, с

преподобным Адамсом. Посмотреть, как там поставлено дело. Я бы на твоем месте не

отказывался. При нашем положении в обществе, мы должны заниматься благотворительностью».

Мораг помолчала и сладко улыбнулась: «Конечно, любимый».

-Вот и славно, дорогая, - он наклонился и поцеловал девушку в щеку. Дверь за ним закрылась.

Мораг, вдыхая запах табака, сплела свои белые, нежные пальцы.

-В Америке найдется много богатых мужчин, они будут счастливы меня побаловать. Тот же дядя

Меир, например, - Мораг завязала ленты шляпки. Встряхнув головой, девушка вышла из

приемной.

Интерлюдия

Камборн, Корнуолл, декабрь 1801 года

Рыжеволосая, голубоглазая девочка в бархатном платьице проковыляла к украшенной