Конец радуг - Вернор Виндж

– Как-то не слишком по-научному звучит, Лена.

– Я избавила тебя от технических подробностей. Сю кивнула:

– Ты дала результаты. В Фэрмонте теперь многие считают, что я гений в области межличностных отношений. Это я-то!

Лена протянула руку через стол – на несколько дюймов, насколько позволяли искривленные кости. Сю эту руку нежно приняла.

– А хорошая мы команда, правда? – спросила Лена. – Да.

Не только потому, что Лена умеет обращаться с людьми. Не только потому, что они спасли Томми и его друзей. А еще те темные первые дни в Фэрмонте, когда Сю точно знала, что никогда не вернется – и Лена тоже не была радужно-беспечна. Вместе они выбрались на свет из темноты. Сю смотрела на старую даму – на десять лет моложе нее. Вместе мы с Леной – нечто замечательное. А порознь?…

– Лена, я когда-нибудь научусь видеть людей насквозь, как ты?

Лена пожала плечами и едва заметно улыбнулась:

– Ну, не знаю.

Сю склонила голову набок, вспоминая мелкие инциденты за последние месяцы. Лена Гу почти никогда не врала в открытую. Она будто понимала, что это снизит к ней доверие. Но умела обмануть даже в ответ на прямой вопрос.

– Ты знаешь, Лена, когда ты говоришь «ну, не знаю», – и пожимаешь плечами, то на самом деле думаешь: «ни за миллион лет».

Лена широко раскрыла глаза и стиснула пальцы Сю.

– Хм, смотри ты, попала. Может, в этом случае получится быстрее, чем за миллион лет.

– Это хорошо. Потому что я тебе вот что хочу сказать, Лена… я думаю, Роберт уже не тот сукин сын, которого ты знала. Он изменился всерьез.

Лена отодвинула руку.

– Беру свои слова обратно. В твоем случае и миллиона лет недостаточно.

Сю потянулась к ней, но рука Лены уже лежала на коленях. Ладно, не важно. Все равно есть вещи, которые надо сказать.

– Вначале Роберт был груб, но посмотри, как он помог Хуану. У меня есть теория. – Она сыпала цитатами из «Нейчур», это была не ее теория. – У Роберта было… это эквивалент масштабной травмы, то, что восстанавливает мировоззрение личности.

– Ты слишком много читаешь научпопа, Сю. Оставь это нам, профессионалам.

– Как будто его полностью переменили. У него сохранились воспоминания, но физически он просто молодой человек. И у него есть второй шанс – шанс начать сначала. Неужто ты не видишь, Лена?

При этих словах Лена вздрогнула и сгорбилась еще сильнее. Она долго молчала, глядя на свое искривленное тело, тихо покачивая головой. Наконец она встретилась взглядом с Сю, и что-то похожее на слезу блеснуло в ее глазах.

– Тебе, моя девочка, еще многому придется учиться. – С этими словами Лена отъехала от стола; ее кресло очень ловко приподнялось и повернуло. – Боюсь, на сегодня я уже все. – И она покатила в спальню.

Сю занялась посудой. Обычно Лена настаивала, чтобы работу на кухне оставляли за ней.

– Это то, что я могу сама сделать руками, – говорила она иногда.

А сегодня не сказала. И разбирайся я в людях получше, подумала Сю, я, может быть, поняла бы почему.

35

НЕДОСТАЮЩАЯ БУКВА

Зульфикар Шариф не числился более в аспирантуре университета штата Орегон. Роберту выдали очень старомодное сообщение об ошибке: «Такого аспиранта в УШО нет». В списке против фамилии Шарифа торчала отметка «выбыл». Это несколько пугало, и Роберт взялся за розыски. По всему миру нашлось около тысячи соответствий при поиске «З* Шариф». Ни одно из доступных не указывало на нужного человека, остальные с той или иной степенью умения скрывали свои данные.

Но Зульфи Шариф, которого искал Роберт, оставался в технике тем же тупицей, и через час-другой Роберт выследил его в университете Калькутты.

Шариф был сильно подавлен:

– Профессор Блэндингз меня отчислила.

– Из аспирантуры УШО? В мое время у нас, преподавателей, таких возможностей не было.

– Профессор Блэндингз воспользовалась помощью ваших властей. Несколько недель мне пришлось объясняться с весьма настойчивыми агентами правительственных ведомств США. Они не могли поверить, что я ни в чем не виноват, а мою личность неоднократно похищали.

– Хм-м… – Роберт отвернулся от Шарифа, оглядел окружающий их город. День был жаркий и душный. Чуть поодаль от их столика уже клубился народ, улыбалась и смеялась молодежь. В небе висели профили башен из слоновой кости. Калькутта в современном индийском представлении. На миг Роберту захотелось открыть второй, беззвучный канал и посмотреть, что тут реальное, а что подделка. Нет, тебе сейчас надо понять, что реально, а что подделка в Шарифе. – Полагаю, лучшее доказательство, что копы сочли вас невиновным – это то, что вам позволили вернуться в Индию.

– Разумеется, хотя иногда я думаю, не рыба ли я на очень-очень длинной леске. – Он вяло улыбнулся. – Я действительно хотел написать о вас диссертацию, профессор Гу. В самом начале это была академическая охота – вы казались мне трофеем, который я хотел поднести Анни Блэндингз. Но чем больше мы с вами общались, тем больше я…

– И сколько в этой личности было от вас, Шариф? А сколько других?

– Мне тоже это интересно! Кроме меня, было как минимум двое. Сэр, это оказалось весьма неприятное ощущение, особенно вначале. Я вел с вами разговор, задавая вопросы, которые, как я знал, произведут на профессора Блэндингз хорошее впечатление, и вдруг меня просто отодвигали, как постороннего!

– Но при этом вы продолжали слышать и видеть?

– Да, часто бывало и так! Настолько часто, что я думал, меня эти другие используют, чтобы я задавал нужные вопросы, а потом они исказили бы их ради своих целей. В конце – и большая ошибка, что я сознался в этом вашей полиции, – в конце я начал ценить эти странные вмешательства. Мои любезные похитители задавали вопросы, до которых я бы никогда не додумался. Я болтался посреди вашего заговора насчет «Либрареома», и в итоге уже выглядел как идеальный провокатор со стороны.

– Но если бы вы не были там в ночь беспорядков, моя Мири погибла бы. Что вы видели, Зульфи?

– Что видел? Ну, в тот вечер меня заперли самым тщательным образом. Другие владельцы моей личности имели свою повестку дня, не включавшую никаких литературных дискуссий. Однако я продолжал попытки пробиться. Полиция заявляет, что у меня бы никогда это не получилось без помощи террористов. Как бы там ни было, но на несколько секунд я увидел, как вы там лежите на полу. Вы просили меня помочь, и лава ползла вам на руку… – Его передернуло. – Честно говоря, ничего больше я не видел.

Роберт вспомнил разговор. Один из самых острых камней в неразберихе.

Они с Шарифом, разделенные восемью тысячами миль, сидели несколько секунд молча. Потом индиец с любопытством склонил голову набок: