Воин Доброй Удачи - Р. Скотт Бэккер

Гиргашские атаманы обороняли восточную сторону – неустрашимые горцы из цитаделей Хинаяти со своими чуть менее резкими родичами из Эджовая и Вейлза. Спешившись, король Армакти стоял во главе своих соплеменников с высоко развевающимся знаменем. Благородные гранды Киана защищали южную сторону – закаленные пустыней уроженцы Чайнадиная и их более высокорослые братья из Ненсифона и Монгилеи, украшенные родовыми цепями павшей империи их отцов. В пылу битвы они еще не знали о гибели принца Массара, но не посрамили его, проявив завидную стойкость.

Охваченные яростью, воины Юга отбивались от массы шранков. Нечеловеческий их натиск побудил защитников на склонах упереть щиты о спины стоящих впереди, сливаясь целыми фалангами в единство плоти и железа. Стрелы затмевали небо, обрушиваясь постоянным черным дождем, без вреда барабаня по доспехам. Лучники-кетья отвечали слаженными выстрелами, выкашивающими целые сектора врага, но для прицела им нужно было открыться, и они становились уязвимы черному дождю, теряя все больше людей.

Когда Сорвил открыл глаза, в ушах его еще раздавался брачный клекот праздника Гнездования. Он даже с силой махнул рукой перед собой, настолько ощутимым было видение стоящего прямо у него на груди аиста со сверкающим на солнце оперением.

Он сел, щурясь и моргая. Они перепрыгнули на безлесный гребень, поэтому сразу стало ясно, что рядом никого нет. Вокруг на многие мили распростерлась складчатая местность, покрытая, будто мягким войлоком, волнистыми кронами деревьев. Земля, похожая на старую женщину.

Сорвил заснул на покрытой кустиками высохшей травы площадке под вертикально стоящим, наподобие воткнутого в вершину топора, камнем. Тень от камня переместилась, щеки и кисти рук напекло солнцем. От кольчуги так и шел жар.

Лес виднелся неподалеку, Сорвил стал вглядываться в сумрак в поисках исчезнувших куда-то имперских спутников. Осознав, что и их вещей тоже не видно, он забеспокоился не на шутку.

Неужели они бросили его тут?

Поднявшись на ноги, он отряхнулся, головокружение почти прошло. В надежде обнаружить своих сбежавших сторожей, Сорвил двинулся в лес…

Закаленные первой битвой с Полчищем, воины Юга нанесли противнику огромный урон. Перед собой они видели море визжащих белесых лиц с раззявленными ртами, тянущимися к ним жадными руками, которое заполняло все вокруг. Позади они видели сомкнутые ряды людей, вцепившихся в развалины крепостных стен, где каждый выступ прикрывали яркие пятна щитов, между которых высовывались пики, а воткнутые в землю знамена были порваны дротиками и утыканы стрелами. И они вспомнили слова своего Священного Пророка: вы узрите картины одна страшнее другой, переживете немыслимые страдания – и спасете мир.

Они поверили его словам.

Шранков рубили и кололи. Сбрасывали со склонов, и собственные собратья с воем давили их. Вскоре вокруг мертвого города вырос вал трупов, откуда новые волны сталкивали прежних на мечи и копья защитников.

Их вопли отдавались о своды небес.

Стоя возле Пальцев на самом верху, король Амрапатар немного воспрял духом, поняв, что его войско заняло сильную позицию, что его не выйдет смять, а можно будет только источить понемногу. Вскоре должны вернуться Саккарис с Кариндасой, и тогда скопившихся вокруг Ирсулора шранков можно будет истребить.

Но он также первым заметил какое-то черное продолговатое пятно на мельтешащей шкуре Полчища, продвигающееся все ближе к осажденным Сынам Гиргаша. Бросалась в глаза высота этой массы: существа, из которых она была составлена, были намного выше прочих шранков. Чернота же была из-за спутанной гривы волос на котлообразных головах чудовищ. И тут король понял, кто перед ним, хотя внутренне противился признавать последствия их появления.

Башраги.

Теперь уже многие заметили их зловещее приближение, но, как и Амрапатар, не были в состоянии никак сообщить об этом. Гиргашцы, отбив следующую волну нападавших, тоже заметили приближение монстров со своей позиции, сотни гигантских уродов, разбрасывавших и топчущих шранков перед собой.

Башраги. Три предплечья, сросшиеся в одно. Три сросшиеся грудные клетки. И три руки вместо пальцев. Их вид был безобразен до полного отвращения. С гротескных щек свешивались бессмысленные личики. По всему телу торчали бородавки с длинными хвостами волос.

Теперь Амрапатару открылся план Консульта. Зная, что Полчище, отвернув от Ирши, кинется в атаку, им оставалось только затаиться и ждать, что наживка будет захвачена и неприятель окажется достаточно безрассуден, чтобы отослать всех магов подальше…

Уверовавший король с надеждой всматривался в небо на севере, пытаясь заметить во мгле приближение Саккариса или Кариндасы.

Гнусные уроды приближались. Оставшиеся в живых гиргашские лучники прицелились и осыпали этот не знающий пощады легион стрелами. На мгновение в душе Амрапатара шевельнулась надежда…

Но башраги, утыканные стрелами, как дикобразы, продолжали надвигаться, даже не замешкавшись. Они полезли на склоны и, добравшись до позиций гиргашцев, стали перед ними, как башни.

Короля Армакти сразили одним из первых, ибо он стоял впереди соплеменников, которых воодушевлял вид его высоко поднятого знамени. Башраги ступили в самую гущу людей, размахивая своими гигантскими секирами и молотами. Щиты разлетались в щепы. У людей отрывало руки. Раскалывало головы. Тела летели в еще не рассыпавшиеся ряды. Несмотря на всю храбрость атамана и его вассалов-горцев, справиться с этими бушующими среди них гигантами было выше их сил. Оставшиеся были рассеяны и бежали. Еще через несколько мгновений башраги захватили остатки крепостной стены. У Амрапатара занялось сердце. Теперь между монстрами и полным разгромом армии стояли лишь морские пехотинцы Сиронджи с их сияющими щитами.

Король Эселос Марсидид в сияющих золотом доспехах повел их в атаку, первым вонзив копье в брюхо ближайшего чудища, но тут же был пригвожден к земле молотом следующего. Это все же не остановило прославленных бойцов. Все они ринулись на гигантов, разгорелась невиданная битва, какой в этих краях не было с древних времен. Бесстрашные, умелые, вооруженные мечами из лучшей селеукаранской стали, сиронджийцы в едином порыве кинулись рубить врага. Но битва продлилась всего несколько мгновений. За каждого убитого башрага гибло больше дюжины бойцов. И эти защитники пали, разбросанные и растоптанные.

Все, кто оставался в лагере – жрецы, судьи, водоносы, больные и раненые, – все кинулись на защиту…

Только чтобы пасть под безжалостными ударами башрагов. Это было как избиение младенцев…

Дальнейшие события развивались так быстро, что застывшие возле Пальцев наблюдатели не верили своим глазам.

Несметное число шранков полилось сквозь прорыв, сделанный башрагами, в узкие проходы позади инритийских фаланг. Все до единого заудуниане были научены сражаться в окружении, выставляя вокруг непроницаемую стену щитов, и выживать. Действительно, некоторые так и поступили, но многих охватила паника, и люди гибли тысячами. Амрапатар не мог двинуться, столь страшны были подробности гибели каждого у него на глазах. Вокруг раздавались душераздирающие вопли ужаса тех, кого с гримасами насиловали, прежде чем пожрать.

Все шатры и обозы исчезли. Вся нижняя часть города кишела шранками, лишь те отряды, что не были рассеяны, остались стоять тающим островком живого цвета и человеческой формы в кипящем море безобразия.

Все пожирал вихрь смерти.

Нильнамешский Уверовавший король ахнул и покачнулся. Стрела пронзила его руку в перчатке.

Поднеся к глазам ладонь с торчащей из нее стрелой, он увидел первых приближающихся с севера в полотнищах убийственного пламени магов. Кто-то двигался сам по себе, кто-то группами. Сверкающие точки двигались сквозь тучи стрел, влача за собой мантии из молний и оставляя выжженные полосы на Полчище. Вначале несколько десятков, затем сотни адептов двигались по небу, стараясь держаться ниже клубящейся массы пыли.

Казалось, вся северная сторона пылала от колдовского огня.

Но было уже слишком поздно.

Люди были повержены и издавали предсмертные стоны. Все вокруг полнилось победными нечеловеческими воплями.

Сорвил двигался как в тумане, он не давал ему свободно дышать. Под сапогами словно сипела лесная подстилка. Нависающие над ним ветви дубов и кленов насмешливо качались, брызгая лучами солнца.

Услышал он пропавших раньше, чем увидел. Совсем близко. Он замер, вслушиваясь в лесные шорохи и скрипы.

– Дааа-ах…

Тут он стал двигаться еще осторожнее, всматриваясь через кусты. Уши все явственнее различали сквозь его собственные крадущиеся шаги звуки страсти за тонкой лиственной завесой.

Сорвил продолжал красться дальше, словно вор…

При виде ужасного разорения маги обеих школ собрались в небе над Пальцами, соединившись в яростное кольцо братьев, готовых биться до конца. С почерневшими от пыли и слез лицами, они во весь голос выкрикивали свои заклинания, давая волю ненависти и злобе: адепты Завета строя абстрактные формы света, а Вокалатай – сияющие фантомы. Они выжгли всех, кто карабкался по склонам. Выжгли тех, кто осквернял трупы павших. Всех, кого могли достичь.