Победить Наполеона. Отечественная война 1812 года - Инна Аркадьевна Соболева

Это был его последний удар по многолетним противникам. Удар, направленный в будущее. И он достиг цели. О том, что английский герцог Веллингтон одержал под Ватерлоо победу над Наполеоном, уже давно мало кто помнит. А вот о том, что англичане вероломно захватили и обрекли на смерть на заброшенном острове одного из величайших людей, когда-либо рождавшихся на земле, забыть невозможно. Тем более что возложить вину на того, кто в тот момент правил Великобританией, не получается. Здесь можно говорить о генетической предрасположенности к подобного рода поступкам. Достаточно вспомнить, как уже в XX веке Англия отказала в спасительном приюте семье последнего русского императора, близкого родственника английского короля. Теперь по поводу невинно убиенных можно лить слёзы и обвинять в жестокости и неблагодарности русских людей, которые не захотели спасти своего монарха.

Но всё это будет потом, а 20 июля 1815 года бывший император французов поднимается на борт крейсера «Беллерофонт». Капитан гарантирует ему безопасность. Кстати, капитан Мейтланд потом скажет: «Этот человек обладал потрясающим умением нравиться…» А пока крейсер выходит в море и через десять дней швартуется в гавани Плимута. У причала собирается огромная толпа. Эти люди жаждут увидеть того, в чей адрес двадцать лет слышали только проклятья. Они ждут. Он не выходит из каюты. И вот наконец… Передаю слово Эмилю Людвигу, описавшему эту встречу в Плимутском порту: «…Он поднимается по лесенке и выходит на мостик. Вот стоит император, великий низверженный враг в старом всемирно известном мундире – он совершенно беззащитен… Однако от человека со строгим, непроницаемым лицом, стоящего здесь, как у позорного столба, очевидно, исходит обаяние достоинства и страдания, ибо тут происходит нечто из ряда вон выходящее: тысячи людей, заполнивших гавань, обнажают головы, на кораблях и лодках, насколько хватает глаз, только обнажённые головы. Он ничуть не удивлён. Все его приветствуют, и только он один остаётся в своей неизменной треуголке: так было всегда, и ему уже кажется, что эта нация хочет вернуть ему почёт…» Нация, может быть, и хочет, но правительство решает по-другому: генерала Бонапарта отправляют на остров Святой Елены, где его ждёт полная изоляция.

Адмирал Георг Кокбурн сообщил Наполеону, что английское правительство поручило ему препроводить арестованного на Святую Елену. Приказ английского министра колоний предписывал тщательный осмотр всех вещей императора и его свиты и арест всех драгоценностей (вульгарное ограбление лицемерно называют арестом). От окружения императора требуют сдать оружие.

Наполеон принял английских адмиралов в каюте. Около люков, недалеко от императора, стояли генералы Бертран и Монтолон. Гурго остался на палубе. Наполеон молча ждал. Наконец лорд Кич решился. Он приблизился к императору и произнёс едва слышным от волнения голосом: «Англия требует вашей шпаги». Рука Наполеона мгновенно опустилась на рукоятку сабли, которую у него осмелились потребовать англичане. Единственным его ответом был внушавший ужас неподвижный пронзительный взгляд, исполненный сверхчеловеческой властностью. Оба английских адмирала низко поклонились и молча, с выражением глубокого душевного волнения, покинули каюту.

Потом он поднимется на палубу. Заскрипят якорные цепи. Корабль отчалит. Шатобриан напишет ему вслед, прощаясь навсегда: «Целых полтора десятка лет в Европе жил лишь один человек – все остальные стремились наполнить свои лёгкие воздухом, которым дышал он».

С каждой минутой знакомые берега всё дальше. Берега Франции, берега Европы, над которой он совсем недавно властвовал. Он знает, что не увидит их никогда.

Близкие вспоминали, что «у него были магнетические предчувствия своих будущих судеб». Да и сам Наполеон признавался: «У меня было внутреннее чувство того, что меня ожидает…»

Знал ли он предсказания Нострадамуса? Гёте, с которым он беседовал о многом, в том числе и о воле рока, знал наверняка. Открыл ли императору, который был в дни их встреч на вершине могущества, что того ждёт и когда?

А Нострадамус предсказывал:

Голова с короткими волосами

Родом из морского, платящего дань города

захватит власть сатрапа.

Разгонит всех, кто будет ему противиться,

Четырнадцать лет будет властвовать тираном.

Четырнадцать лет истекли..

Наполеон. Узник Святой Елены

21 мая 1501 года на борту португальской каракки, державшей путь из Индии через Атлантический океан, раздался крик: «Земля!» Капитан, прославленный мореход Жуан да Нова, поднёс к глазам подзорную трубу Впереди вырастала из тяжёлых океанских валов высокая скала. Это было время великих географических открытий. И вот ещё один остров присоединяется к владениям португальской короны. Пусть он и невелик, но всё же…

В тот день христианский мир поминал святую Елену, мать римского императора Константина Великого, которая всю жизнь проповедовала христианство, построила множество храмов, но главное, отыскала Животворящий Крест, на котором был распят Христос. Вот её-то имя и решили дать маленькому, затерянному в океане скалистому островку. И, понятно, никто не мог и вообразить, что через три с небольшим столетия за тем, что происходит на этом острове, с волнением и тревогой будет следить если и не весь мир, то вся Европа – наверняка.

Остров так удобно расположен, что не мог не заинтересовать и голландцев, и англичан: он мог стать спасением для всех кораблей, возвращающихся с грузами из азиатских портов. Конфликты за обладание столь важной стратегической базой продолжались до середины XIX века, когда остров Святой Елены окончательно стал владением британской короны. После постройки Суэцкого канала, сократившего путь из Европы в Азию, значение острова для мореплавателей пошло на убыль. Зато этот самый удалённый от всех континентов уголок планеты стало можно использовать как весьма надёжную тюрьму.

Вот на этом-то острове 17 октября 1815 года и высадился пленник Европы, как высокопарно и не вполне честно называли Наполеона англичане. По существу, он был пленником Англии… И тюремщики сделали всё, чтобы жизнь на этом забытом Богом острове стала невыносимой. А побег со Святой Елены был практически невозможен: до самого близкого африканского побережья – две тысячи восемьсот километров.

Но тюремщики не доверяли даже непреодолимому океану. Три тысячи солдат доставили на остров специально для того, чтобы они стерегли бывшего императора. Их расставили в два плотных кольца вокруг дома, куда поселили Наполеона. Но и этого бдительным британцам показалось мало: берега острова надёжно укрепили, а вокруг день и ночь курсировали одиннадцать военных кораблей. Кроме того, дважды в сутки дежурный офицер лично проверял, на месте ли Бонапарт. В общем, царственный пленник недёшево обходился Британии. И напрасно удивляются и возмущаются исследователи, узнавая, что Наполеона и его свиту постоянно ограничивали в продуктах.