Эртан (дилогия) - Светлана Середа

– Ой, а что, Нимроэль – дочь Архимагистра Аль-Канаро? – не удержалась я от любопытного возгласа.

– Племянница. Внучатая. Но от этого её поведение не становится менее возмутительным. Не успел Зингар придти в себя, белль Канто появляется с новым сюрпризом. К твоему счастью, ты не видела лица Фар-Зингаро, после того, как отключилась. Он ведь в самом деле не простил бы себе, если бы по его вине с тобой что-то стряслось.

Я виновато отвела взгляд.

– И, как будто этого мало, – сердито продолжил врач, – твой полукровка подрался с Джанисом. Теперь один ходит с гематомой в полщеки, второй – со сломанной рукой.

– А что они не поделили? – с деланным равнодушием поинтересовалась я, пытаясь понять, чего же я боюсь больше: услышать, что они подрались из-за меня или, напротив, узнать, что я тут совсем даже ни при чём.

– Не знаю, что они не поделили, – буркнул эльф, – и знать не хочу. Но лечить не буду ни одного, ни второго. Пусть так покрасуются, может, хоть чуточку поумнеют… Ладно, мне некогда с тобой болтать. Надо ещё Руста навестить.

Я с запозданием осознала, что даже не поинтересовалась состоянием мальчика, уверенная почему-то, что с ним всё в порядке. Эльф предупредил мой вопрос:

– Он всё ещё без сознания, но опасности для жизни уже нет.

Уже в дверях он обернулся и с самым свирепым видом погрозил мне пальцем:

– Из постели – ни ногой. Чтобы не было соблазна, я запретил отдавать тебе одежду.

Я раздёрнула шторки, отворила окно и с тоской выглянула на улицу. В комнату ворвался полуденный зной: воздух снаружи оказался ощутимо теплее, чем внутри.

Жизнь в городе била ключом: звенел детский смех, позвякивали вёдра у колодца, молодые женские голоса перекрикивались в отдалении, с другого конца посёлка доносились удары молота по наковальне, лаяли собаки. Но тот кусок улицы, который обозревался из моего окна, был пустынен.

– Доброе утро, – произнёс приятный, чуть хрипловатый женский голос у меня над ухом.

От неожиданности я обернулась слишком резко и едва не потеряла равновесие. Возле кровати стояла девушка с подносом, полным дымящихся тарелок. Лицо у девушки было почти человеческое – вполне миловидное, но на фоне утончённых вампиров казалось грубоватым. Поначалу я вообще приняла её за человека, но потом заметила ярко-голубые радужки, выдававшие в девушке носительницу стандартного для вампиров Дара Воздуха. И словно для того, чтоб окончательно развеять мои сомнения, девушка улыбнулась, застенчиво и чуть виновато, – под верхней губой блеснули аккуратные клычки.

– Я тебя напугала? Прости. Никак не могу привыкнуть, что вы, люди, не слышите наших шагов.

– Всё в порядке, – смутилась я и зачем-то пояснила, – я просто в окно смотрела.

Девушка дождалась, пока я усядусь нормально, и поставила на одеяло поднос на невысоких ножках-скобочках.

– Доктор Эль-Ристафаль велел накормить тебя, даже если ты будешь сопротивляться.

– Я не буду сопротивляться, – пообещала я, с вожделением косясь на огромную – не меньше пяти яиц – яичницу с прожилками чего-то мясного. – Я так хочу есть, что и доктора Эль-Ристафаля сожру, если он появится не вовремя.

Девушка в притворном ужасе округлила глаза:

– Ты что, не ешь его! Он же ядовитый!

– Ага, я заметила.

– Лесси, я всё слышал! – раздался под окном возмущённый голос эльфа.

Вампирка рассмеялась, нимало не смущённая его недружелюбным тоном.

– Подожди, я тебе сейчас ещё одну подушку принесу, чтобы сидеть удобнее было!

Но мой рот уже наполнился вязкой голодной слюной, а пальцы сами собой вцепились в вилку – ждать такой мелочи, как подушка, не было никакой возможности…

Когда тарелки опустели и животные инстинкты, удовлетворившись яичницей, залегли обратно в подсознание, во мне проснулась совесть.

– Слушай, мне так неловко, – пробормотала я, когда Лесси пришла, чтобы забрать поднос. – Я ведь не лежачая больная, я вполне могу сама за собой поухаживать. Только мне стыдно разгуливать по чужому дому в ночной рубашке.

– Да ну, брось, – отмахнулась она. – Мне не сложно. Это такая ерунда по сравнению с тем, что ты сделала.

– Да что я такого сделала-то? Донорство – обычное дело.

– Обычное дело?!! – вампирка вытаращилась на меня с таким изумлением, что я всерьёз испугалась за судьбу подноса с посудой.

«Ты ещё добавь – «у нас, в Реале», скромница, – мрачно посоветовал Умник. – И сразу найдётся тема для разговора.»

– Ну, я хотела сказать, что мне ведь это ничем не грозило, – выкрутилась я. – Подумаешь, в обморок свалилась – и то, как выяснилось, исключительно по собственной дурости.

Девушка бросила на меня странный взгляд.

– Знаешь… ты спроси при случае у своих знакомых-людей – и эльфов, если есть, – кто из них согласится подставить руку под клыки вампира.

Я подумала, что единственная моя заслуга в том, что я родилась в другом мире и не успела ещё заразиться местными предрассудками, но вслух, разумеется, ничего не сказала. На пороге Лесси обернулась и, придерживая дверь спиной, воскликнула:

– Да, чуть не забыла! Твои друзья уже спрашивали, когда к тебе можно зайти. Позвать?

– Спрашиваешь! Конечно, зови… Ой, нет, погоди! Как я выгляжу? Здесь зеркало есть?

– Зеркало есть, но оно в другой комнате. Выглядишь хорошо. Погоди-ка… – Лесси поставила поднос на пол, подошла ко мне и что-то сделала с волосами. – Так лучше. Бледновата немного, но тебе идёт.

Первым навестить «больную» явился Женя – я опознала его по «предупредительному выстрелу» в дверь.

– Привет, жертва вампира, – бодро поздоровался он, плюхаясь на край кровати. – Как здоровье? Клыки уже прорезались?

– Подставляй шею – узнаешь, – зловеще ухмыльнулась я.

Женька окинул меня оценивающим взглядом.

– Выглядишь ничего. Фасончик тебе идёт, хотя вырез можно было бы сделать и побольше.

– Пошляк! – я от души приложила его пяткой в бок – так, что Женька охнул и согнулся, не переставая, правда, нагло ржать над моим внешним видом. – Посмотрю я на тебя в больничной пижаме. Местный доктор – просто цербер какой-то, спрятал мою одежду, чтоб я не слиняла из лазарета.

– О! Кстати, как тебе Эль-Ристафаль? Колоритный персонаж, правда?

– Не то слово. Знаешь, не будь он мужчиной, я бы решила, что у него критические дни на носу. Ужасный характер.

– А, не обращай внимания. У него уже лет двести критические дни – с тех самых пор, как он появился в Зингаре. Это вообще анекдот! – Женька воровато выглянул в окно и, понизив голос, продолжил. – Мне Ним по секрету рассказала. Он попал сюда после Академии, по распределению. И с тех пор беспрерывно жалуется, как ему не повезло, как его задолбали вампиры, как он тут хиреет, чахнет и теряет квалификацию. И вот лет сто назад Академия его обрадовала: мы, говорят, нашли вам замену, можете возвращаться. Он сказал, что это замечательно и он очень рад, но вот прямо сейчас, извините, никак не может оставить пост: у него очень сложный пациент, надо бы закончить курс лечения. В следующий раз оказалось, что он взялся готовить себе двух помощниц и считает нецелесообразным прерывать обучение в середине. Потом он отмазался тем, что пишет трактат о лечебных травах Сумеречного Ущелья. И при этом – всё с безукоризненной вежливостью, мол, спасибо, ценю вашу заботу, сейчас не могу, но в следующий раз – обязательно… Пока магистр Астэри не догадался, что это у него игра такая: на самом деле он не хочет покидать Зингар, но ему нравится думать, что он может это сделать в любой момент… Вообще-то, он душка. Ним была им совершенно очарована.