Черная книга коммунизма - Стефан Куртуа

Как только Сталин понял, что Испания открывает много привлекательных возможностей для СССР, Москва сразу послала туда большое количество ответственных работников, находившихся в подчинении у различных ведомств. Первыми были отправлены военные советники (в общей сложности, по сведениям советского источника, их было 2044, но постоянно на местах находились от 700 до 800 человек), среди которых были будущие крупные военачальники — маршал Р. Я. Малиновский и генерал П. И. Батов, а также генерал В. Е. Горев, военный атташе в Мадриде. Москва мобилизовала и своих коминтерновцев, официальных и полуофициальных «эмиссаров». Некоторые уже находились в Испании, как, например, аргентинец Витторио Кодовилья, который с начала 30-х годов фактически руководил КПИ, венгр Эрне Гере (товарищ Педро), ставший после Второй мировой войны одним из руководителей коммунистической Венгрии, итальянец Витторио Видали (его подозревали в участии в убийстве лидера коммунистов, кубинского студента Хулио Антонио Мелья в 1929 году), который впоследствии (с января 1937 года) стал первым комиссаром созданного коммунистами 5-го полка, болгарин Минев-Степанов, который с 1927 по 1929 год работал в секретариате Сталина, итальянец Пальмиро Тольятти, приехавший в Испанию в июле 1937 года как представитель Коминтерна. Другие коминтерновцы совершали в Испанию инспекционные поездки, как, например, французский коммунист Жак Дюкло.

Одновременно Москва направила в Испанию большое количество сотрудников спецслужб, среди которых были В. А. Антонов-Овсеенко (он возглавлял в октябре 1917 года штурм Зимнего), приехавший в Барселону 1 октября 1936 года, Александр Орлов (настоящее имя Лев Фелдбин), глава НКВД в Испании, поляк Артур Сташевский, бывший офицер Красной Армии, впоследствии торговый атташе, генерал Ян Берзин, руководитель разведывательных служб Красной Армии, Михаил Кольцов, редактор «Правды», тайный представитель Сталина, назначенный в Военное министерство. Наум Эйтингон (он же Леонид Эйтингон), майор НКВД, и его коллега Павел Судоплатов также прибыли в Барселону. В 1936 году Эйтингону было поручено организовать террористические операции — Судоплатов приехал лишь в 1938 году. Одним словом, Сталин, решив вмешаться в дела Испании, сразу же направил туда целый штаб — людей, способных действовать согласованно по разным направлениям. По неуточненным данным, Ягода, глава НКВД в ночь на 14 сентября 1936 года созвал в Москве на Лубянке собрание по координации всего комплекса действий, связанных с коммунистической интервенцией в Испании. Было намечено вести борьбу с франкистами, немецкими и итальянскими агентами, а также осуществлять наблюдение, контроль и обезвреживание противников коммунистов и СССР внутри самого республиканского лагеря. Советское вмешательство должно было быть секретным, тщательно замаскированным, дабы не скомпрометировать советское правительство. По словам Вальтера Кривицкого, главы внешних служб НКВД в Западной Европе, из трех тысяч советских представителей, находившихся в Испании, лишь сорок действительно сражались, остальные были военными и политическими советниками или агентами разведки.

Вначале усилия советских представителей были направлены на Каталонию. В сентябре 1936 года Генеральный комиссариат общественного порядка Каталонии, в который уже проникли коммунисты, подписал декрет о создании внутри каталонских секретных служб (SSI) организации под названием «Группа информации» (Grupo de information), которую возглавил некий Мариано Гомес Эмперадор. Эта официальная организация (около пятидесяти человек) была в действительности замаскированными «щупальцами» НКВД. Одновременно Объединенная социалистическая партия Каталонии (название, придуманное коммунистами) создала Иностранную службу (Servinio Extranjero), которая размещалась в номере 340 отеля «Колон» на площади Каталонии и которой было поручено контролировать всех иностранных коммунистов, стремившихся сражаться в Испании и проезжавших через Барселону. Однако и эта служба была под контролем НКВД и служила прикрытием его деятельности.

Местный глава НКВД, некий немецкий коммунист по имени Альфред Херц (лицо, скрывавшееся за этим именем, еще до конца не установлено), состоял одновременно, как выяснилось, в обеих этих организациях, находясь в непосредственном подчинении у Орлова и Гере. Херц внедрился в Корпус службы безопасности (Cuerpo de Investigation y Vigilancid) правительства и контролировал паспортную службу, а значит — въезд и выезд из страны. Он имел право использовать «Штурмовую гвардию» — отборные отряды полиции. Создав свою сеть в Комиссариате общественного порядка, Херц получал информацию от других коммунистических партий: черные списки антифашистов, доносы на критически настроенных коммунистов, биографические данные, которые присылались отделами кадров каждой коммунистической партии, — все это он пересылал в Государственный департамент (Departamento de Estado), возглавляемый коммунистом Викторио Салой. Была создана даже специальная «Служба Альфреда Херца», которая в действительности являлась параллельной политической полицией, состоявшей из испанских и иностранных коммунистов. Под его руководством была создана картотека всех иностранцев, проживавших в Каталонии, а затем и во всей Испании, и составлены черные списки на лиц, подлежащих устранению. В первое время, с сентября по декабрь 1936 года, преследования оппозиционеров были не систематичны. Но постепенно НКВД подготовил целые планы репрессий против других политических сил республики. Первой мишенью стали социал-демократы, анархо-синдикалисты, троцкисты, инакомыслящие коммунисты или те, чьи взгляды расходились с политикой партии. Действительно, многие из этих «врагов» были критически настроены по отношению к коммунистам, не принимали их стремления к гегемонии и равнения на СССР. Разумеется, как это всегда бывает в подобных ситуациях, репрессии были частично замешаны на сведении личных счетов.

Агенты, скрывавшиеся под двумя или тремя различными именами, использовали как самые банальные полицейские методы, так и более изощренные. Первостепенной задачей стала «колонизация» главных постов республиканской администрации, армии и полиции. Постепенное завоевание ключевых постов стало возможно в силу того, что СССР поставлял оружие не имевшим его республиканцам, а взамен требовал политических уступок. В отличие от Гитлера и Муссолини, помогавших националистам, СССР не поставлял оружия в кредит: за него нужно было платить заранее из золотых запасов Испанского банка, и советским агентам удавалось доставлять золото прямо в СССР. Каждая поставка оружия давала коммунистам возможность шантажировать испанцев, что они и делали.

Хулиан Горкин приводит яркий пример того сплетения войны и политики, которое отличало ситуацию в Испании: в начале 1937 года Ларго Кабальеро, глава испанского правительства, которого поддерживал Президент республики Мануэль Асанья, разрешил послу в Париже Луису Аракистану начать под патронажем Леона Блюма и Антони Идена тайные переговоры с итальянским послом в Лондоне Дино Гранди и с Яльмаром Шахтом, финансистом Гитлера, чтобы положить конец войне. Испанские коммунисты, предупрежденные прокоммунистическим министром иностранных дел Альваресом дель Вайо, совместно с главными руководителями советских служб решили отстранить Кабальеро от власти, исключая, таким образом, возможность разрешения конфликта путем переговоров, первым этапом которых стало бы обсуждение вывода с испанской территории итальянских и немецких солдат.

Именно так русско-бельгийский писатель Виктор Серж (вырвавшийся из СССР в апреле 1936 года) охарактеризовал политику коммунистов в беседе с деятелем POUM Хулианом Горкином в 1937 году, предупреждая последнего о неотвратимости подобного развития событий в Испании. Коммунисты сталкивались, однако, с серьезными препятствиями: анархо-синдикалистская масса CNT ускользала от их влияния, кроме того, их политике противостоял POUM. Зная о слабости и маргинальных позициях этой партии на политической шахматной доске, коммунисты наметили ее в жертву. Они полагали, что наступил благоприятный момент для того, чтобы воспользоваться сложившейся расстановкой политических сил. К тому же считалось, что POUM находится в связи с Троцким: в 1935 году Андрес Нин и Хулиан Горкин ходатайствовали перед каталонскими властями, чтобы изгнанный из Франции Троцкий мог обосноваться в Барселоне. В ситуации охоты на троцкистов, которая шла в то время в СССР, ничуть не удивительно, что собравшийся 21 февраля 1936 года (через пять дней после победы на выборах испанского Народного фронта) секретариат Коминтерна отдал распоряжение КПИ повести «энергичную борьбу против контрреволюционной троцкистской секты». К тому же летом 1936 года партия POUM имела смелость выступить в защиту жертв первого московского процесса.