Волчицы из Машкуля - Александр Дюма

— Что?

— Вы ничего не слышите? — спросил Малыш Пьер.

— Да, до меня донесся топот копыт лошади, скачущей в сторону бивака.

— Какие вам еще надо доказательства того, что ваш славный арендатор перерезал подпругу лошади? Бежим скорее, мой бедный барон!

— Но, если мы оставим здесь лошадь и ее найдут наши преследователи, они тут же догадаются, что всадники далеко не ушли и находятся где-то рядом.

— Подождите, — сказал Малыш Пьер, — я кое-что придумал…

— Что?

— Так делают в Италии… На скачках barberi[5], да, именно так. Господин Мишель, вы должны последовать моему примеру.

— Приказывайте.

И Малыш Пьер принялся за работу.

Тонкими и нежными руками, рискуя исколоть себе пальцы, он наломал в соседних зарослях несколько веток колючего терновника и остролиста и сложил их вместе, а так как Мишель делал то же, что и он, у них получилось две небольшие охапки.

— Для чего они вам понадобились? — спросил Мишель.

— Оторвите уголок носового платка, на котором вышит ваш вензель, а оставшуюся часть дайте мне.

Мишель выполнил все, что от него попросили.

Малыш Пьер разорвал пополам платок и скрепил каждую охапку.

Затем он привязал одну из них к длинной и шелковистой гриве лошади, а другую — к хвосту.

Почувствовав, как вонзаются в кожу колючки, несчастная лошадь стала брыкаться и вставать на дыбы.

И молодой барон наконец понял.

— А теперь, — сказал Малыш Пьер, — снимите с нее уздечку, чтобы она не сломала себе шею, и отпустите ее.

Едва освободившись от своих пут, конь заржал, резко встряхнул гривой и хвостом и вихрем бросился вперед, так что искры посыпались из-под копыт.

— Браво! — сказал Малыш Пьер. — А теперь поднимите седло и поскорее спрячемся.

И он скрылся в зарослях вместе с Мишелем, который нес в руках седло и уздечку.

Там они присели и прислушались.

До них донесся галоп лошади, отдававшийся эхом от дорожных камней.

— Вы слышите? — произнес удовлетворенным тоном барон.

— Да, но слышим не только мы, — ответил Малыш Пьер. — А вот и эхо!

XV

ГЛАВА, В КОТОРОЙ МЕТР ЖАК ДЕРЖИТ СЛОВО, ДАННОЕ ИМ ОБЕНУ КУЦАЯ РАДОСТЬ

В самом деле, шум, который донесся до барона Мишеля и Малыша Пьера с той стороны, куда направился Куртен, постепенно превратился в нараставший громкий гул. Минуты две спустя дюжина егерей, скакавших вдогонку за беглецами или, скорее, спешивших на цокот копыт лошади маркиза де Суде, которая сопровождала свой бешеный бег яростным ржанием, пронеслись галопом в десяти шагах от Малыша Пьера и его спутника, и они, по мере того как всадники удалялись, приподнимались из своей засады, провожая их взглядом.

— Хорошо скачут, — сказал Малыш Пьер, — но весьма сомневаюсь, что они ее догонят.

— Тем более, — ответил барон, — что они направляются прямо к тому месту, где нас поджидают друзья; а маркиз, как мне показалось, был сегодня в таком боевом настроении, что наверняка на их пути возникнут препятствия для дальнейшего продвижения вперед.

— Значит, сражение! — заметил Малыш Пьер. — Вчера испытание водой, сегодня — огнем; мне так больше по душе!

И он попытался увлечь за собой барона Мишеля в ту сторону, где, по его предположениям, должна была произойти схватка с противником.

— О нет, нет, — запротестовал Мишель, — прошу вас, не ходите туда!

— Неужели вам, барон, не хочется сразиться на глазах у вашей красавицы? Ведь она же там!

— Я надеюсь, — произнес с грустью в голосе молодой человек, — но вы же видите, что солдаты прочесывают местность во всех направлениях, и они тут же примчатся, стоит только раздаться выстрелам; тогда мы можем попасть им в руки, а я, если бесславно завершу порученное мне дело, никогда не осмелюсь показаться на глаза маркиза.

— Скажите лучше — его дочерей.

— Да, конечно.

— Тогда обещаю слушаться, чтобы не поссорить вас с вашей прекрасной подругой.

— Спасибо, спасибо, — произнес Мишель, порывистым движением схватив Малыша Пьера за руки.

Затем, тут же спохватившись, он стал просить прощение за допущенную оплошность.

— О, простите, — сказал он, отступив на шаг назад.

— Ничего! — ответил Малыш Пьер. — Не обращайте внимания. А где же маркиз де Суде приготовил мне ночлег?

— На одной из моих ферм.

— Надеюсь, что не на ферме Куртена?

— Нет, на другой; она стоит на отшибе и затерялась в лесу по другую сторону от Леже… Вы знаете, где жил Тенги?

— Да, и вы можете меня туда отвести?

— Конечно.

— Меня совсем не убедила ваша самоуверенность; мой бедный Бонвиль тоже утверждал, что прекрасно знает все дороги в лесу, но это не помешало ему, однако, заблудиться.

Малыш Пьер со вздохом прошептал:

— Бедный Бонвиль!.. Увы! Если бы он не сбился с пути, то, возможно, остался бы жив.

Воспоминания о недавнем прошлом снова настроили Малыша Пьера на сентиментальный лад; он вновь оказался во власти грустных мыслей, с которыми покидал дом, где с ним случилась беда, стоившая жизни его проводнику. Малыш Пьер замолчал и, кивнув в знак согласия, пошел за своим новым спутником, односложно отвечая на его редкие вопросы.

Что же касалось Мишеля, то он выполнял свои новые обязанности с необычайной для него охотой и рвением. Свернув налево, он пересек равнину и вышел к речке, в которой не раз в детстве ловил раков; она протекала через всю долину Ла-Бената, а затем поворачивала на юг, чтобы направить свои воды на север и впасть в Булонь под Сен-Коломбеном.

Берега речки с раскинувшимися рядом лугами представляли собой для путников надежную и удобную дорогу. Мишель какое-то время шел по берегу, неся Малыша Пьера на плечах, как это делал до него бедняга Бонвиль.

Пройдя около километра, он снова свернул налево, поднялся на холм и оттуда показал Малышу Пьеру на темневший внизу лесной массив Тувуа.

— Это и есть ваша ферма? — спросил Малыш Пьер.

— Нет, нам надо сначала пройти через весь лес Тувуа, и не пройдет и три четверти часа, как мы до нее доберемся.

— А лес Тувуа для нас безопасен?

— По всей вероятности, да: солдатам хорошо известно, что в наших лесах ночью лучше не показываться.

— А вы не боитесь заблудиться?

— Нет, мы не будем углубляться в лесную чащу и войдем в нее только после того, как отыщем дорогу, ведущую из Машкуля в Леже; продвигаясь по восточной опушке леса, мы обязательно на нее выйдем.

— А потом?

— Потом нам останется только идти по ней все время в гору.

— Ну, так вперед! — оживился Малыш Пьер. — Да, я должен признать, мой молодой друг, что вы хорошо справляетесь с обязанностями проводника. И, честное слово, за Малышом Пьером не пропадет. Он не забудет вашей отваги и преданности. А вот и тропинка. Она, случайно, не та, что мы ищем?