Тайная стража России. Очерки истории отечественных органов госбезопасности. Книга 6 - Коллектив авторов

к разведывательной работе, упоминалась и фамилия Полякова. При этом нужно отметить, что тон статьи был весьма умеренным, что объяснялось, по-видимому, соответствующими коррективами со стороны американских спецслужб. После публикаций в американской прессе дальнейшее использование Полякова по американской линии руководством ГРУ было признано невозможным. В это время на работе стояла какая-то не прекращавшаяся нервозная обстановка. У Полякова обострились отношения с непосредственным руководством, он занервничал, стал крайне раздражительным. И тут в 1964 г. ему предложили перейти на работу в 1-е направление 2-го управления, в ведении которого находились страны Азии. Он согласился, став куратором разведаппарата ГРУ в Бирме. С этого времени его удрученному состоянию пришел конец. Он активно приступил к освоению нового участка.

А в этот период в США были арестованы агент «Дрон», разведчики-нелегалы «Санины», оперативный сотрудник полковник И. Д. Егоров с женой, задержаны и выдворены из США сотрудники резидентуры ГРУ в Нью-Йорке Прохоров, Сорокин и Выродов, провален и покончил жизнь самоубийством агент «Дарк» и т. д.

Агент ЦРУ «Бурбон» в Бирме

Летом 1965 г. командованием ГРУ принимается решение о командировании Полякова на должность военного атташе при посольстве СССР в Бирме. Согласно утвержденного 31 августа 1965 г. плана его подготовки, он в Информационном управлении ГРУ изучил материалы по географическому положению Бирмы, ее государственному и административному устройству, внешней и внутренней политике, вооруженных силах и перспективах их развития. Нужно отметить, что подготовка не потребовала от Полякова значительных усилий, поскольку многие вопросы были ему хорошо известны по предыдущим командировкам.

Поляков назначался старшим оперативным начальником и на него возлагалась ответственность за состояние всей разведывательной работы зарубежного аппарата военно-стратегической разведки в Бирме. В целях централизации управления деятельностью разведки, достижения полного единства в этом ему в оперативном отношении был подчинен резидент и другие оперативные офицеры ГРУ в Бирме. Руководство всей оперативной и информационной работой резидентуры он должен был осуществлять через резидента.

Перед вылетом в Бирму Поляков уничтожил путем сожжения шифрблокноты, пленку с условиями связи полученные им в Нью-Йорке от фэбээровца Майкла.

3 ноября 1965 г. Поляков отбыл к новому месту службы. Его жена с младшим сыном Петром должна была прилететь сразу же, как только начнутся школьные каникулы.

По прилете в Бирму Поляков стал искать пути для восстановления прерванной в Москве связи с американскими спецслужбами. С этой целью в ходе знакомства с сотрудниками аппарата военных атташе США советский разведчик в завуалированной форме дал понять старшему военному атташе полковнику Ф. Хоупту, с которым познакомился в советском посольстве на приеме в честь Октябрьской революции, о необходимости проинформировать свое руководство о происшедшей замене и прибытии в Рангун нового советского атташе, полагая, что упоминание его фамилии не пройдет мимо внимания спецслужб.

Прошло 4–5 месяцев с момента приезда Полякова в Бирму, а американские спецслужбы все не давали о себе знать. Занимая высокою руководящую должность, ему теперь не нужно было куда-то бегать, как практиковалось в Нью-Йорке. Для выполнения различных поручении у него теперь имелся штат подчиненных. В целом условия для труда и жизни семьи были обеспечены неплохие. Отношение к представителям Советского Союза в дружественной Бирме в корне отличалось от виденного в США. Советских граждан уважали и воспринимали как друзей. За ними не следили, и никто их не преследовал. В такой атмосфере легче жилось и работалось.

Спецификой для стран этого региона являлась установившаяся традиция – проведения большого количества различных приемов и иных увеселительных мероприятий. В результате Полякову с женой приходилось часто бывать в других посольствах, посещать мероприятия, организуемые бирманской стороной.

Трудности у Поляковых возникали только из-за климата и массы возбудителей тяжелых инфекционных заболеваний. Как ни были осторожны Поляковы, однако сам он не уберегся от местной болезни амебы, она протекает тяжелее брюшного тифа. Он заболел и его еле-еле выходили с помощью местных врачей.

После болезни Поляков, имея много свободного времени, увлекся охотой и рыбной ловлей. За время пребывания в Бирме он приобрел себе несколько ружей, различные рыболовные снасти. Сложилась даже кампания охотников и рыбаков, в которую вместе с ним входили представитель АПН в Бирме Лебедев, 1-й секретарь советского посольства сотрудник ГРУ Старчак, военный атташе ГДР и несколько бирманцев.

Однажды в начале февраля 1966 г. старший военный атташе посольства США полковник Ф. Хоупт на очередном дипломатическом приеме поставил Полякова в известность о предстоящем в скором времени приезде в Бирму «одного из его друзей по США». Прошло еще 10 дней, и Хоупт сообщил о прибытии в Рангун его знакомого, указав место и время встречи между ними.

Намеченная конспиративная встреча состоялась в середине февраля 1966 г. в дневное время в служебном кабинете Хоупта в здании американского посольства в Рангуне, которое Поляков официально посетил под предлогом знакомства с новым сотрудником аппарата ВАТ США. Прибывшим для восстановления связи представителем американских спецслужб оказался хорошо известный Полякову сотрудник ФБР Майкл, с которым у него установились чуть ли не дружеские отношения. Они обрадовались друг другу. Поляков с удивлением смотрел на Майкла и думал, что на связь с ним прибудет связник из ЦРУ, т. к. по американским законам ФБР не имеет права заниматься разведывательной деятельностью за пределами США. Он считал, что ФБР еще в 1962 г. передало его ЦРУ. В действительности, так и было. Он с этого года значился уже агентом ЦРУ, где ему присвоили другой псевдоним – «Бурбон».

Там, на самом верху Центрального разведывательного управления посчитали, что на восстановление связи с «Бурбоном» отправится тот, кто эту связь начинал. Ведь Майкл не раз говорил: «Топхэт» – мой человек. Он поработает с ним совсем не долго, а затем передаст «Бурбона» оператору