Путь тени - Брент Уикс

Рот даже захихикал, когда лорд-генерал отрубал голову королю-глупцу. Пожалуй, все случилось лучше, чем если бы в него выстрелил Рот. Человек, неспособный на измену, вдруг в твоем присутствии совершает ее самым немыслимым образом. В этом есть что-то особенно захватывающее.

Убедившись, что лорд-генерал с толпой воинов покинули парадную залу, Рот со своими помощниками тотчас тоже пустились в путь.

Если все пойдет по плану — а планы Рот разрабатывал с особой тщательностью, — то вечер порадует еще не одной приятностью. Отец будет доволен.

Самое большее через полчаса в замок прибудут шестьсот воинов-горцев. На рассвете морем приплывет еще тысяча. А завтра сюда явится сам король-бог с армией завоевателей. До тех пор Рот должен продержаться, потеряв не больше половины воинов.

Рот рассчитывал потерять от силы четверть бойцов или даже намного меньше. Он сдаст уурдтан на отлично. И король-бог назначит его королем Сенарии, а себя объявит ее верховным королем. Пройдет время, и Рот станет полноправным правителем всего королевства.

Очнувшись от мечтаний про грядущую славу, Рот остановился в последнем узком коридоре. Остальные последовали его примеру. Темневшая перед ними дверь выходила на лестницу, а та вела на нижний уровень северной башни. Рот подал сопровождающим знак рукой.

Они разом навалились на дверь, срывая ее с петель; в воздухе заблестели клинки. Два стражника, охранявшие лестницу, не успев понять, что происходит, простились с жизнью.

— Останемся здесь и встретим Агона, — распорядился Рот. — Подняться наверх ему не судьба. Следующими умрут принц и принцесса. — Он провел рукой по арбалету.

Логан, сидя на краю кровати, закрыл глаза и потер виски. В эти минуты в спальных покоях северной башни он был один. Дженин Гандер — точнее, Дженин Джайр — ушла, чтобы приготовиться.

Приготовиться!

Логана подташнивало. Разумеется, порой он предавался мечтам о близости с женщиной, но старательно рисовал себе одну-единственную — не Дженин.

Когда Сэра приняла его предложение, он поверил, что его мечты сбываются. Еще сегодня утром они вдвоем строили планы о свадьбе…

С тех пор прошла как будто целая вечность.

Услышав шаги босых ног, Логан повернул голову. Дженин вернулась с рассыпанными по плечам роскошными волосами, в полупрозрачной белой сорочке и со смущенной улыбкой на губах. Она выглядела умопомрачительно. Все, что можно было вообразить себе, увидев ее во вчерашнем платье — боги! неужели же это случилось только вчера? — в действительности смотрелось даже более обольстительно. Взгляд Логана прошелся по округлым бедрам, по тонкой талии, по идеальной груди… Красота Дженин могла служить для скульпторов и художников источником неисчерпаемого вдохновения. Ее золотистая кожа в сиянии свечей казалась необыкновенной, на шее от волнения пульсировала венка, а соски, едва прикрытые полупрозрачной материей, так и манили к себе. Он желал ее. Хотел ею овладеть. Страсть и мысли о том, какое блаженство его ожидает, внезапно заслонили собой все вокруг. Мир сузился до прелестей Дженин.

Логан вдруг устыдился и отвернулся. К горлу подступил ком, и стало тяжело дышать.

— Я что, настолько некрасива? — спросила Дженин.

Логан взглянул на нее. Она стояла, прикрывая грудь руками. В ее глазах блестели слезы. Логан, жутко страдая, вновь отвернулся.

— Нет-нет, миледи… Пожалуйста, идите сюда.

Дженин стояла на месте, ожидая чего-то другого. Логан посмотрел ей в глаза.

— Пожалуйста. Вы настолько прекрасны, что у меня нет слов. Я восхищен вами до боли. Прошу вас, сядьте рядом со мной.

Дженин тоже опустилась на край кровати, близко к Логану, но не касаясь его. Он ее почти не знал. Даже его отец полагал, что она для него не пара, ибо чересчур богата. Логану было известно о ней лишь то, что ее все любят, называют «солнечной», что она «остепеняется» и что ей нет и шестнадцати. «Солнечной» ее звали не зря. За ужином Дженин вся так и светилась, во всяком случае до тех пор, пока ее папаша не раскрыл рот. Подонок. Логан не мог взять в толк, как нормальный отец может выдать замуж любимую дочь при таких вот обстоятельствах.

О покойном принце тоже говорили «остепеняется». Это означало, что он, по мнению общества, мало-помалу оставлял привычки молодого гуляки и начинал задумываться о возлагаемых на него обязанностях. Дженин же, по-видимому, всего-навсего недавно перестала играть в пятнашки.

Она ужасно не походила на Сэру. И теперь была Логану женой.

— Видите ли… еще сегодня утром я был помолвлен с другой девушкой. Я любил ее много лет… и до сих пор люблю, Дженин. Можно вас так называть?

— Называйте меня, как пожелаете, мой супруг, — холодно ответила она.

Он обидел ее, хоть и ничего подобного не имел в виду. Черт! Принцесса был слишком молода. Впрочем, дело было не только в ее молодости. Им обоим пришлось пережить в последнее время множество встрясок.

— Вы когда-нибудь кого-нибудь любили, Дженин?

На лице принцессы отразилась не свойственная пятнадцатилетним девочкам грусть.

— Мне нравились… мальчики.

— Это совсем другое, — отрезал Логан и тут же пожалел о том, что не ответил помягче.

— Вы собираетесь мне изменять? — в лоб спросила Дженин. — С ней?

Она будто нанесла Логану удар между глаз. Он вдруг понял, что и ей несладко. Каково это? Неожиданно выйти замуж за того, кто тебе нравится, но любит другую? Логан опустил голову и прижал руки к щекам.

— Я дал вам клятву лишь потому, что меня попросил об этом король, и потому, что это важно для королевства. Но я ее дал, Дженин. И буду вам верен, ведь это теперь мой долг.

— Ваш долг? Имеете в виду, обзавестись наследником? — спросила Дженин.

Говорила она все тем же ледяным тоном.

Логану следовало промолчать, однако он ответил:

— Да.

Она упала на кровать, рывком задрала сорочку, расставила ноги и, отворачиваясь к стене, воскликнула:

— Давайте же, милорд, выполняйте свой долг.

— Дженин! Взгляните на меня! — Логан опустил подол ее сорочки, умудряясь смотреть только на ее лицо — о боги! — но мечтая о божественном теле и чувствуя себя животным. — Дженин, я постараюсь быть достойным мужем. Пока я не могу подарить вам свое сердце. Я смотрю на вас, и мне кажется, что неправильно это — желать женщину, не любя. Но вы теперь моя жена. Проклятье! Было бы проще, если бы вы не были такой чертовски красивой! Если бы я мог глядеть на вас спокойно и не хотеть того, чем мы должны заняться. Вы меня понимаете?

Наверняка она ничего не понимала, но села, поджала под себя ноги, вновь превратилась в девочку и покраснела, устыдившись своей дерзости. Тем не менее обида из ее глаз не исчезла.