Эхо вторжения - Пётр Моршанцев

— Погоди, Володя! Николай, ответьте, пожалуйста, она знает? — Перебил его Николай. — Знает, что мы, неосознанно, конечно, но обменялись лишь личностями?

Дубль забросил свое оружие за спину и внимательно и серьезно посмотрел на Николая. Затем чуть заметно кивнул и, впервые друзья услышали его голос, который лишь незначительными обертонами отличался от голоса самого Николая.

— Да! Знает! Я не посчитал себя в праве от нее это скрывать и рассказал все, где-то, через год пребывания в чужой личине! Сначала пришлось, так сказать, легализоваться в новых условиях. Уволиться с предприятия, где «все знали меня», и устроиться на то, где «меня не знали», но всех знал я. Старался как можно чаще, можно сказать, безвылазно, пропадать в командировках, чтобы как можно реже видеть «чужую жену», хотя я влюбился в нее сразу и бесповоротно. Но и пределы «порядочности» не могут быть безграничными, тем более, когда я понял, что останусь здесь, по всей видимости, навсегда. Так что, мне предстояло стать уже «настоящим мужем» и уже у «своей жены». И все же, прежде чем на это решиться, я рассказал Татьяне о создавшемся положении!

— То есть, переложил решение на ее плечи? — С сарказмом процедил Владимир. — Хорош бабуин!

Дубль этот выпад Владимира вроде как пропустил мимо свих ушей, только на лице непроизвольно промелькнула досадная гримаса.

— И какова же была ее реакция? — Насторожился Николай.

— Сначала она не поверила! — Ответил Дубль. — Только посмеялась, и сказала, что я перечитался фантастики! А я, частично сбросив со своих плеч моральный груз, не стал ее переубеждать. Только потом, спустя несколько лет, оттого, что мне снова пришлось знакомиться с людьми, которых «у себя» я не знал, видя, как я путаюсь в своем прошлом и настоящем, она начала понимать, что я не лгал!.. — Дубль на минуту замолчал. — А так как, обратного пути не было, привыкла и смирилась! И даже, надеюсь, ответила на мои чувства взаимностью! Так что теперь она знает! — Каким-то, вроде безразличным голосом проговорил Николай-дубль, а потом, чуть оживившись, добавил:

— И вот, что! Я хочу поблагодарить тебя за такую жену! И если зайдет речь о возвращении, я заранее отказываюсь! Да, и смею надеяться, что и она такого изменения не захочет! Не смотря на то, что ты такой же молодой, как и на тот мо-мент! — Закончил он, грустно усмехнувшись. — Хотя, возможно, нам ведь тогда и телами меняться придется! — Еще ехиднее улыбнулся он.

В этой мрачной шутке Николай ощутил всю трагедию происходящего. Узнав свой, давно прочувствованный ход мыслей, лишний раз, убедившись, что перед ним его собственный, даже в моральном отношении, двойник.

Они как раз все подошли к крыльцу дома и Владимир, как всегда, спасая не-ловкое положение, заявил:

— Вот как раз с телами-то никаких проблем не будет! Не до самых пределов, конечно! Это как выяснилось, без полного клонирования невозможно! Да и дух в какой-то мере управляет телом. Но по десятку годиков, благодаря улучшению здоровья, мы вам «скинем»! — Он вспомнил про исследования которые проводила Вероника в тот период, когда планировалась операция «Папа Войтыла». Так как генетический возраст человеку заложен природой продолжительностью около ста пятидесяти лет, напрашивался вывод, что получить полное бессмертие будет сложно. Увеличить генетический предел раза в два-три можно. Но при этом омоложения не наступает. Но оттого, что подправляется здоровье, то несколько улучшается и внешний вид, годков на десять-пятнадцать моложе. Но это предел. Подтверждением мог служить эксперимент с Папой Войтылой. Здоровья ему прибавили, а вот обликом он помолодел всего от силы на десяток лет. Чем организм, подвергаемый оздоровлению, старше, тем тяжелее приводить его в оптимальное состояние. А вот если поддерживать организм смолоду, вот тогда теоретически можно обойти наложенный генами предел в три четыре раза, только вот о бессмертии пока можно только мечтать. Каким образом «ДИКТАТОР» смог обойти эти запреты, можно было только гадать. Правда, Вероника предположила, что тот менял тела, перезаписывая в них свою сущность с каждым разом, одновременно избавляясь от «изношенных» тел. И такое предположение более всего походило на истину. — Эти мысли быстро пронеслись в голове Владимира, и он продолжил:

— Мы вас и здесь чуток омолодить сумеем! Вопрос совершенно в другом! Дело в том, извини, пожалуйста, — обратился он к «аборигену», — что «наш Николай» для нас давно стал своим, находится сейчас именно на том месте, которое сам себе и обеспечил! И обратный обмен будет чреват катастрофическими последствиями не только для вашей отдельно взятой ячейки общества, но и для всей планеты, я имею в виду не только нашу реальность в целом, и, несомненно, вашу реальность тоже!

— Ну, ты и загнул! — Чуть не поперхнувшись, выговорил Николай. — Ты сам-то хоть понял, что выпалил?

— Более чем! А ты, Николай Петрович, — обращаясь уже к «аборигену», продол-жил он, — можешь совершенно не опасаться, что тебя будут выдергивать из твоего любимого тела и разлучать с любимой, хотя и не твоей, по-сути, женой! Слишком много времени утекло с тех пор, когда такой обмен можно было совершить! Это моего Николку ностальгия замучила, да и интерес, как тут его или, если точнее сказать, ваш общий отпрыск поживает, да еще, не обидел ли ты за эти годы его номинальную супругу! У него теперь, «у нас», уже трое детишек разгуливают, и уже достаточно взрослых! Так что, придется вам дружить на расстоянии!

— Ну, ты совсем разошелся! — Возмутился Николай, но скорее по инерции. — Уже все за меня решил! — Хотя и понимал, что Владимир абсолютно прав и другого решения просто не существовало.

— Сама жизнь решила! Если ты еще этого сам не понял! Извини, если затрагиваю твои тонкие струны души, но, по-моему, ты уже и сам все давно понял, только до последних мгновений сам себя обмануть пытаешься! А обманываться тебе по твоему статусу, ох как, нельзя! Так что, сходи, повидайся со своей бывшей, — Владимир сделал ударение на слове «бывшей», — женой, а мы тут пока с Николаем Петровичем побеседуем! Уж очень мне интересно, почему в этой реальности от нашей великой державы, какие-то ошметки остались! Давай, топай! Это мой дружеский совет, хотя ты и император, у которого друзей по определению быть не может, я себя твоим другом все равно считаю! Не обессудь и не обижайся, но иногда надо прислушиваться не только к мнению суперкомпьютера, но и живых мыслящих особей, причем к тебе вполне лояльных!

Николай только мотнул головой, буркнув напоследок:

«Тебе бы надо было психиатром стать, а не руководителем жандармерии!»

— А в моей работе это необходимое первейшее качество! — Огрызнулся напоследок Владимир, уже в след Николаю, который не совсем уверенными шагами ступил на крыльцо избушки.

Николай на него не обиделся. Он прекрасно понимал всю правильность только что высказанного Владимиром видения сложившейся ситуации. Он и сам знал, Владимир прав на все сто процентов, но отказать себе в предстоящей встрече действительно не мог, как бы она его по-настоящему сильно не пугала. Он понимал, что именно на нем лежит сейчас своеобразный долг поставить, наконец, раз и навсегда точку в этой ненормальной, на взгляд постороннего человека, коллизии судьбы. Николай уже давно предполагал, что возврата к прежнему у него быть не может, знал и давно уже не желал этого возврата, слишком много событий произошло за эти двадцать шесть лет. Но его все равно интересовала, как правильно сказал Владимир, и судьба сына, и судьба Татьяны, бывшей, он теперь это окончательно осознал, что именно бывшей, жены.

4

20 век, как хан Мамай,

Пронесся над землею,

Но больше всех досталось нам

От этого разбоя.

Как вскоре выяснилось, избушка здешнего аналога Николая только на внешний вид казалась заброшенным деревенским домиком. Внутри он был обустроен вполне современно. Имел этот очаг культуры и спутниковую антенну, которая по мере необходимости выдвигалась на решетчатой телескопической ферме из раскрывающейся, словно лепестки цветка крыши «сарая-овина», примыкавшего к торцу жилой избы. Да и другими средствами связи в виде мобильного телефона Николай Мордовцев второй (или первый?) также обладал. Оказалось, что к дому здешнего Николая, дорога все же подходила. С воздуха, сквозь густые кроны деревьев обнаружить ее было весьма затруднительно. Грунтовка, петляла между деревьями, практически полностью заросшая травянистым покровом, среди которого лишь слегка замечались чуть примятые колеи от колес легкого вездехода типа УАЗ-469. Во всяком случае, именно такой автомобиль прибыл к вечеру, доставив на «хутор» «местного» Фаунковского.

Прибывший «со звезд» Владимир чуть хорохорился, но и его встреча со своим «Альтер-эго» невозмутимым не оставила. Несмотря на свой полувековой возраст, здешний Фаунковский, вопреки вполне монументальному животику по-прежнему оставался весьма шустрым субъектом. Карьерных высот по сравнению со своим «молодым» двойником он здесь не достиг, но до милицейского полковника к моменту своей отставки все же, дослужился. Вполне мог бы без особых изысков вести скромную жизнь достаточно обеспеченного в материальном плане пенсионера, но моральные устои, воспитанные в годы ранней молодости, не могли оставить его равнодушным к тому, что его страной начали торговать оптом и в розницу, заставив ее съежиться, словно «шагреневую кожу». Такое непотребство могло оставить равнодушным только человека без роду, без племени. Видя, с каким олимпийским спокойствием тот решил встретиться с «гостями», Николай догадался, что местный Фаунковский или полностью «посвящен» местным же Николаем в суть происшедшего в свое время «переселения душ» или частично, а юный образ явившихся к ним «близнецов» мог рассудительно объяснить метаморфозами прохождения «гостей» сквозь выкрутасы коридоров времени. И хотя он в свое время фантастической литературой увлекался не слишком рьяно, но был вполне сообразителен и без такого самообразования. И это во многом облегчало проблемы общения.