Лучшее за год 2005: Мистика, магический реализм, фэнтези - Эллен Датлоу

Мне понадобилось около часа, чтобы найти свой внедорожник. К тому времени на долину спустилась ночь. Я уставился в небо, пораженный всеобъемлющей темнотой. Луны не было, и ночь казалась чернее обычного, будто с неба пропала половина звезд. Это казалось единственно разумным объяснением такой тьмы. Я сел в машину, взял рацию. Хотелось поговорить с кем-нибудь, услышать знакомый голос, но меня остановило сомнение, которое я был не в состоянии объяснить. Ощущение заблуждения не покидало меня, оно стало еще сильнее. Поначалу оно казалось беспочвенным, до того момента, когда я достал бутыль воды из холодильника, повернул ключ зажигания и включил фары. Дорога передо мной была пуста, и я остался наедине с упавшими звездами.

Я сидел в машине на стоянке. В теле чувствовалась сильная усталость, та, что не проходит несколько часов кряду. Рука моя лежала на ручке двери, но я не мог двигаться. Я наблюдал, как приезжали и уезжали машины, как люди проходили мимо, будто бы все было в порядке и ничего не случилось. Я даже увидел Софи Дэлони. Она шла через парковочную площадку, держа за руку дочь. Остановившись на полпути, она оглянулась и с улыбкой помахала мне. Казалось, Софи не замечала людей вокруг, и я понял, что мозг мой перестает соображать, что я просто теряюсь в ее присутствии. Я подумал, возможно, она хотела что-то сказать, что-то недоговорила мне. Я осознал, что делаю ошибку, отпуская ее так, не пообщавшись еще хотя бы раз.

Но не успел я подойти к ней, как сам Дэлони прошел мимо, хотя, по-видимому, он меня не заметил. Он нес два огромных чемодана, которые затем уложил в багажник машины. На моем виске вздулась вена и начала пульсировать. Капли пота нависли на бровях, несмотря на то что солнце уже садилось и в машине работал кондиционер. Дэлони занял место водителя и завел «тойоту». Его жена стояла у пассажирской двери. Снова посмотрела в мою сторону. Софи глядела в упор, однако я знал, что она смотрит не на меня. Что бы ни выражало в тот момент ее лицо, я знал, что это ничего не значило. К тому времени как я вылез из авто, она уже сидела возле Дэлони и их машина выезжала со стоянки.

Позднее в тот день я сидел в баре у Аркана и потягивал пиво. Обеспокоенный тем, что мне довелось увидеть, я пытался подвести логическое основание к странному происшествию, но из этого ничего не выходило. Ощущение, что я думал о ком-то другом, прочно засело в моей голове. Я не был хозяином своей судьбы и понятия не имел, куда иду. Быть может, я слишком долго пробыл в долине. Возможно, настало время уйти. Вот только я не был уверен, что смогу сделать это.

Старина Аркан собственной персоной появился в баре и попытался изобразить хозяина, что делал довольно часто. Он утверждал, что является прямым потомком одного из первопроходцев, пересекших Долину Смерти, но никто в это не верил. Его бывшая жена говорила, что Аркан — прирожденный Билл Джуд. Я наблюдал, как он переходит от одного гостя к другому, тщательно избирая тех, от кого бы ему хотелось получить поощрение за его гостеприимство. Слава богу, я не оказался среди них.

Я поймал себя на том, что думаю о Софи Дэлони. Это было то, о чем я был не вправе думать; мысли, доставляющие в одинаковой степени и боль, и наслаждение. Но я все равно позволял себе их. У некоторых жизнь была полна уверенности, моя же, казалось, вся состояла из слов «а что, если…» и «может быть». Было неудивительно, что она более не казалась мне по-настоящему реальной.

Я заказал еще пива и уставился в зеркало за стойкой бара. Люди в отражении, похоже, имели цель в жизни, знали, что делают и куда направляются. Если бы я наблюдал достаточно долго, принимая во внимание все детали, то, возможно, выяснил бы, как сделать свою жизнь более реальной. Аркан прицепился к компании японцев, сидевших за круглым столом в противоположном конце бара. Джейми пытался очаровать блондинку на другом конце стойки. Было видно, что ей скучно, и, похоже, она терпела ту чушь, что нес Джейми, лишь за неимением других вариантов времяпрепровождения. Мне было любопытно, получалось ли что-нибудь у настоящего Джейми, в отличие от его двойника в зеркале. Там же была и Софи Дэлони, она стояла в нескольких футах за моей спиной и наблюдала, как мое отражение наблюдает за ней. Или это ее отражение наблюдало за нами. Могут ли зеркала вбирать в себя звук так, как они делают это со светом? Не думаю. Я ничего не слышал: ни музыки, ни разговоров, даже звона стаканов. Прошло достаточно времени, прежде чем я опомнился и поздоровался. Однако Софи меня опередила. Она забралась на высокий табурет рядом со мной и завладела вниманием Джейми.

Он моментально оказался возле нас. Она указала на мою полупустую бутылку «Дос-Эквис», попросила его принести такую же и бокал «Мерло». Я не ожидал ее вновь увидеть. Она пожала плечами и сказала, что у них был длинный день. Поехали в Бэдуотер, там Дэлони решил пройтись по соляному плато. Он прошел полмили, когда начало припекать, и вернулся к машине. Затем семья поехала в Клорайд-Сити. Софи не смотрела на меня, пока рассказывала все это, она глядела на парня в зеркале, который был поразительно похож на меня, но чьи мысли не были схожи с моими. Нотки боли в ее голосе выдавали какое-то внутреннее смятение. Я хотел успокоить ее, сказать, что все наладится. Но думать о том, что скажешь, было легче, чем произнести это вслух.

Я спросил, видела ли она там привидения. Моя собеседница покачала головой и улыбнулась. Никаких призраков, только пыль, жара и тишина. Я понял про тишину, но, по всей видимости, она ожидала увидеть нечто большее, чем привидения. И почему вторая волна поселенцев Клорайд-Сити ничему не научилась у первой? Я сказал Софи, что в мире гораздо больше дураков, чем можно себе представить. Золото не было единственной иллюзией, что притягивала людей в долину.

Я это сказал на полном серьезе? Не был в этом уверен. Интересно, видел ли Дэлони что-нибудь, когда находился на соляном озере по ту сторону Бэдуотер, и задавался ли вопросами о странных, необъяснимых видениях. Но я не увидел признаков его существования в зеркале и не подумал спросить. Софи хотелось узнать о моей жизни, и я рассказал ей о том, что было важно, и еще то, от чего на лице ее заиграла улыбка. Она сказала, что Пол хочет еще одного ребенка. Она не могла решить, что делать. Мечты и желания, к которым она когда-то стремилась, в большинстве своем не были осуществлены. У нее на уме было много того, что ей хотелось бы исследовать. Я понял, что она никогда не говорила об этом мужу.

А потом он пришел, похлопал меня по спине и по-собственнически чмокнул Софи в щеку. Она сразу притихла, ушла в себя. Я пытался возобновить с ней разговор, но его голос все время вторгался в мои мысли. Произносимые им слова ничем не выделялись из общего шума в баре, из этой колеблющейся смеси звуков, чье действительное предназначение было чуть большим, нежели просто заполнение собой тишины. Чувство отчаяния росло во мне, пока я наблюдал, как Софи все больше замыкается. Улыбка исчезла с ее лица, а морщинки у глаз напоминали о мечтах, которым не суждено уже было сбыться.

Дэлони спрашивал, возможно ли присоединиться к маршруту сто девяносто, который направлялся на восток, но не возвращаться потом обратно своим ходом. Я ответил, что это сделает путь на шестьдесят-семьдесят миль длиннее и большая его часть будет пролегать по плохой грунтовой дороге. Он кивнул и сообщил, что завтра они, возможно, поедут окольным путем из долины. Я спросил, что же он надеялся там увидеть. То же, что и все, ответил Дэлони; он хотел своими глазами увидеть, как движутся камни, или хотя бы посмотреть на следы, оставшиеся от их передвижения.

В ответ на его слова я сказал, что никто не видел этого и он не будет исключением. Он ответил, что верит мне, но лучше один раз увидеть, чем семь раз услышать.

Я наблюдаю за сгущающимися тенями. То, как они передвигаются по горам или по песчаным дюнам, показывает, насколько переменчива действительность. Кажущееся твердым на самом деле имеет такую же непрочную сущность, как шепот или ложь. Это всего лишь игра света и тени, что делает неизвестное узнаваемым, она из незнакомых поверхностей высекает формы, нам знакомые. Мы какое-то время глядим на эти лица или фигуры, мы рады, что они что-то для нас значат, даже если не можем произнести их названия или имена. А затем мы моргаем, и когда снова смотрим, то видим, что лицо изменилось так, что невозможно его узнать. Мы пытаемся припомнить знакомые черты, нам нужно еще раз посмотреть на него, чтобы убедиться в том, что это именно тот, о ком подумали, но возникает новое изображение, которое стирает старое. Точно так же невозможно увидеть сразу две лицевые стороны прозрачного куба. Одна сторона всегда прячется за другой. Мы опять закрываем и открываем глаза и видим, что не осталось даже лица — лишь тень, что движется по поверхности горы, скользит по всем ее темным местам. Это была одна из тех иллюзий, что заставляли меня почувствовать меньшую уверенность в нише, занятой мной в этом мире.