Лучшее за год 2005: Мистика, магический реализм, фэнтези - Эллен Датлоу

Я развернул свой внедорожник, взбив тучу пыли, и направился на север. Сердце бешено стучало, как будто я знал, что увижу, когда прибуду на место, но на самом деле я понятия не имел, чего именно ожидать.

Когда же я увидел перевернутый внедорожник, лежащий за десять ярдов от дороги, ощущение предвкушения исчезло, оставив меня смутно разочарованным. Пятеро подростков сидели полукругом недалеко от машины. Один из них, светловолосый парень, на вид лет восемнадцати, поднялся и подошел ко мне.

— Кажется, Шелли сломала ногу, — сказал он, кивая в сторону остальных, — и Карл, похоже, сильно ударился рукой.

— Ты водитель?

Он немного замешкался, прежде чем кивнуть.

— Ты употреблял алкоголь? Курил травку?

— Нет, что вы, ничего такого. Просто слишком круто повернул, наверное.

Вся компания была в синяках и порезах, но лишь двоим, тем, кого назвал водитель, сильно досталось. Шелли мучила сильная боль. Я накладывал ей шину, когда прибыла Хэннефин и взялась за остальных. После того как мы их подлатали, было решено посадить Карла и Шелли в машину Хэннефин, и еще двоих — в мою. Парень, что был водителем, хотел сесть рядом со мной, но я покачал головой и протянул ему двухлитровую бутылку воды:

— Возьми.

— Зачем? — Он выглядел сбитым с толку. — О нет, вы же не хотите сказать, что я должен дожидаться здесь?

— Машина техпомощи уже в пути из Фернэнс-Крик. Будет здесь через три часа.

Путь в Грейвпайн занял около часа. Двое ребят на заднем сиденье помалкивали большую часть времени. Они или были слишком ошеломлены случившимся, или боялись сказать что-либо, что могло бы подставить их приятеля. А может быть, они чувствовали мою неловкость, чувство беспокойства, преследующее меня весь день. Я ожидал какого-то откровения, но все, что я чувствовал, было ощущение того, что я задаюсь совсем не теми вопросами.

Машина «скорой помощи» ожидала нас в пункте Грейвпайн, чтобы забрать двоих подростков с повреждениями в травмпункт, что в долине Амаргоза. Оставшиеся двое сказали, что подождут, пока в Грейвпайн приедет машина техпомощи с их автомобилем и водителем. В комнате для персонала на пункте Хэннефин приготовила свежий кофе, пока я глядел из окна на горы, окаймляющие кратер Убехебе. Она что-то сказала, но я не услышал, что именно, и не переспросил ее об этом.

— С прошлой недели что-нибудь изменилось? — спросила она.

— Они остались прежними, — промолвил я, хотя знал, что моя собеседница не имела в виду горы.

Она подала мне кружку дымящегося кофе.

— Ты в последнее время слишком ушел в себя.

Я чувствовал себя усталым и нерасположенным к такого рода разговору.

— Генри, что тебя беспокоит?

Я потянул немного кофе, пытаясь привести мысли хоть в какой-то порядок.

— Так приятно слышать, что ты не потерял шарм и навыки общения.

— Извини, Рэй. — Я заставил себя улыбнуться, — Просто задумался над парой вещей.

— Может, я чем-то помогу?

Мне нравилась Рэп, даже очень нравилась, но не более того. Я не искал с ней близости. Мне никогда не удавалось правильно объяснить подобные штуки, такие, как чувства или их отсутствие.

— Нет, это всего лишь вещи, в которых я сам должен разобраться. Это не то, что имеет жизненно важное значение.

— Одна голова хорошо, а две лучше.

— У меня нет проблем.

— Ах да, я забыла, — ответила она, — у тебя же никогда не бывает проблем.

Хэннефин прикусила нижнюю губу, дабы не сказать еще что-нибудь в этом духе. Я не знал, что именно она хотела добавить, да и не очень хотел это знать. Я чувствовал себя пустым, пустым и безжизненным, как пласт соли.

Выпив кофе, я поставил чашку.

— У меня нет проблем, вызывающих бессонницу.

— Мне кажется, тебе стоит с кем-нибудь поговорить.

— Я все время общаюсь с людьми.

— Нет, Генри. Если бы это было так, ты не терял бы связь.

— Увидимся, Рэй, — сказал я, покидая комнату отдыха. Хэннефин была моим другом, но это не означало, что она знала меня, как свои пять пальцев. Все не так просто.

Поначалу я ничего не замечал на дороге. Я промчался мимо Трибуны по левую руку и проехал в южную сторону еще с милю, затем, несколько озадаченный, остановился. Взял рацию с намерением высказать главному управлению все, что я о них думаю. Но до того как на том конце успели ответить, я вышел из машины и стал наблюдать за облаком пыли, что появилось вдали с южной стороны. Я схватил с приборной панели бинокль. Между мной и тучей поднятой пыли посреди дороги остановился автомобиль. Облако продолжало перемещаться дальше на юг, как будто его взбивал еще один автомобиль, который я не мог видеть. Горячий сухой воздух струился по непокрытой коже рук, он выпаривал всю влагу изо рта. Пока я наблюдал за облаком, подул ветер, которого я не почувствовал, и рассеял его.

Вокруг внедорожника все оставалось неподвижным. Я вскарабкался вверх по склону на юго-запад, в сторону кустика карликового дуба. Оттуда я посмотрел на дорогу, сначала на свой внедорожник, затем на другой, который находился в полумиле или чуть меньше от меня. Я присел под кустом, достал из кобуры девятимиллиметровый «зиг зауэр» и положил его на землю. Солнце медленно заходило за гору позади меня, но жар от него как будто не убывал, а, наоборот, становился сильнее. Неожиданное движение попало в поле моего зрения. В бинокль я увидел мужчину, который вылез из машины и подошел к краю грунтовой дороги. Он просто стоял и смотрел на дно высохшего озера, как будто перед ним была прекрасная картина, а не жара и опустошение. К нему присоединились двое, встав по обе стороны. Я попытался разглядеть, что привлекло их внимание, но не увидел никакого движения, даже эти чертовы глыбы были неподвижны. Тень горы скрывала край Ипподрома.

Появился четвертый наблюдатель. Я видел, как губы его шевелились, когда он указывал на противоположный край соляного озера. В такой тишине звук распространяется на большое расстояние, тем не менее я не услышал ни слова. Что-то насторожило меня в его поведении, в его манере держать большой палец руки за ремнем на поясе. Это вызывало ощущение оцепенения и обособленности. Через пару мгновений первые трое направились на восток поперек соляного озера. Четвертый же постоял еще немного, пока они не отошли на двести-триста ярдов, затем не спеша последовал за ними, держась на расстоянии. Над его головой закружился краснохвостик. Когда он остановился поглядеть на птицу, та упорхнула на север. Полоски узких перистых облаков гонялись друг за дружкой, как будто не хотели сливаться. Пот бисером стекал из-под соломенной шляпы по моему лицу, в то время как я пытался представить себе скрипящий звук шагов незнакомцев по треку, чтобы хоть как-то заполнить тишину.

Во всем происходящем не наблюдалось никакого смысла.

Длинные тонкие тени следовали за ними, цепляясь за сухую глину, как цеплялись бы пальцы умирающего от жажды человека. Силуэты становились все меньше по мере того, как скрывались вдали. Я сполз вниз по склону к своему внедорожнику и поехал к югу, пока не достиг их авто. Я хотел было вызвать на связь Райделла, но плохо представлял, что ему сказать. Все, что я увидел, — несколько человек, передвигающихся по поверхности трека на своих двоих, в точности как до них это проделывали многочисленные приезжие. Но если в происшедшем не было ничего загадочного, почему же мое сердце билось так часто? Почему я не мог отделаться от предчувствия, что все идет неправильно?

Я стоял на обочине. Больше не было возможности увидеть незнакомцев, и я должен был признать, что единственный выход — последовать за ними. Странные, сбивающие с толку ощущения струились сквозь мое тело. Перед глазами возникали вспышки, в ушах что-то бренчало. Я направился в сторону ушедшей четверки. Хотя поверхность была твердой и сухой, как кость, все же я обнаружил вереницу следов. Они были довольно четкими, но меня беспокоило то, что вместо четырех пар отпечатков была видна лишь одна. Я постарался не думать об этом и занялся подсчетом времени, которое мне понадобится, чтобы догнать компанию. Через полчаса я уже должен был их увидеть, но на горизонте все еще никого не появилось. Я ускорил шаг. Горы, что простирались на север и запад, вонзались вершинами в небо, открывая раны, кровь из которых капала на горизонт и поверхность озера. Десятью минутами позже я остановился и прислушался. Ничего: ни щебета птиц, ни свиста ветра, ни голосов. Снова я достал пистолет, направил дуло вверх и выстрелил два раза. И был потрясен, когда не услышал ни звука. Я уставился на пистолет и увидел, что рука трясется. Я чувствовал отдачу и запах кордита в стоячем воздухе, отвергающий тишину. Проверил магазин, убедился, что два патрона были использованы. Не хватало лишь звука, осознание этого делало мою изоляцию еще более полной. Если звук не мог существовать здесь, тогда что же могло? Вглядевшись в цепь гор, обрамляющую долину с двух сторон, я понял, что даже воспоминания были ненастоящими в этом месте. Я чувствовал себя самым одиноким человеком на свете, даже мертвые не составили мне компанию. Ориентируясь на западный пик, я направился в сторону Рэйстрек-роуд.