Очерки времён и событий из истории российских евреев [том 6] (1945 – 1970 гг.) - Феликс Кандель

Блистательная победа армии небольшой страны поразила не только евреев, но и многих граждан СССР; это пробудило чувство гордости за ошеломляющий успех Израиля на полях войны и привело к всплеску еврейского национального движения в Советском Союзе. Можно без преувеличения сказать: после той войны даже ассимилированные евреи стали иными; появилась не только гордость, но и чувство ответственности за Израиль, который в предвоенные месяцы находился в опасности. Осведомитель сообщал из Запорожья: "Гуткин З. Л. утверждал: "С божьей помощью израильтяне победили арабов. Это говорит о том, что в Израиле живет сильный и мужественный народ, который победит любого врага"…"

В Кишиневе исключили из университета несколько студентов-евреев – за отказ осудить "израильскую агрессию". Председатель КГБ докладывал: "Во время последнего праздника "Симхат-Тора" отдельные подстрекатели организовали около (московской) синагоги исполнение еврейских песен и танцев, имели место националистические выкрики: "Да здравствует Даян!", "Нам бы автоматы в руки и в Израиль!", "Да здравствует еврейское студенчество!", "Да здравствуют евреи!"…"

2

Пробудившееся национальное самосознание и желание уехать в Израиль подпитывались не только победой в Шестидневной войне. К тому подталкивала антиизраильская политика Кремля, ложь гигантского пропагандистского аппарата, способствовавшая усилению антисемитизма в стране, новые ограничения при поступлении на работу и в институты.

Возникал конфликт в семьях: родители не хотели слышать об Израиле, а дети учили иврит, слушали радиопередачи из Иерусалима, в дни еврейских праздников собирались около синагоги. Бывало и так, что вся семья в редком единодушии решала для себя этот нелегкий вопрос: подняться с насиженного места и уехать на Ближний Восток, в ту страну, о которой в то время были лишь туманные представления. Из воспоминаний: "В Шестидневную войну меня волновало одно: утвердят кандидатскую диссертацию или не утвердят…" – "Я решал тогда – уехать в Израиль или перейти на работу в областную партийную газету…" – "У меня появилось ощущение, что если я не уеду, то мой отец как бы и не жил…"

За полгода до Шестидневной войны объединились в Ленинграде две малочисленные группы и создали подпольную сионистскую организацию из восьми человек: Р. Бруд, Г. Бутман, Г. Вертлиб, С. Дрейзнер, В. Могилевер, Б. Товбин, Д. Черноглаз, А. Шпильберг. Их программа включала борьбу за свободный выезд в Израиль и распространение еврейской культуры для пробуждения национального самосознания.

Организация пополнялась новыми участниками, и Л. Ягман свидетельствовал: "Мы начали учиться и учить других. Были созданы курсы для изучения иврита и истории еврейского народа… Никто из нас не знал иврит, учились по "Элеф милим". Тот, кто прошел первую часть, становился учителем для начинающих и сам продолжал учиться. Среди нас было несколько пожилых евреев, которые знали иврит с прежних времен. Один из них, А. Белов, подготовил много учителей…"

Израиль Дейфт провел в заключении 11 лет, вернулся затем в Ригу, преподавал иврит в нелегальных кружках и не брал плату за свои уроки. В Киеве обучал ивриту писатель Натан Забара, бывший лагерник. В 1970 году под Одессой организовали летний лагерь для подготовки учителей иврита; его устраивали затем из года в год.

На киевском заводе проходил митинг с осуждением "израильской агрессии"; вышел на трибуну инженер Б. Кочубиевский и сказал собравшимся: "Вы видели живого сиониста? Я – сионист!" На траурном митинге в Бабьем Яре Кочубиевский заявил в своем выступлении, что евреев – в отличие от прочих жертв – убивали лишь за то, что они евреи. В конце 1968 года на Кочубиевского завели уголовное дело, и он написал Л. Брежневу: "Я – еврей. Я хочу жить в Еврейском государстве. Это мое право, как и право украинца жить на Украине, как право русского жить в России, как право грузина жить в Грузии… Выпустите меня!"

Суд над Кочубиевским проходил в мае 1969 года – в том же здании, где некогда судили М. Бейлиса. Судьи решили, что публичные выступления подсудимого являлись "распространением заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй". Обвинитель сказал ему: "Вы подумали о том, что сделали с вашей женой? Заразили молодую русскую девушку своими сионистскими взглядами…" Бориса Кочубиевского осудили на 3 года лагерей.

В стране было уже немало людей, получивших отказы на свои просьбы, и они отправляли письма по разным адресам с требованием отпустить в Израиль. "Появление открытых писем, – отметил современник, – означало явную конфронтацию с советской властью. Такого прежде не было. Новое заключалось в том, что в открытой борьбе, которую мы начали, отступление было невозможно".

1969–1970 годы: открытое письмо подписали 25 москвичей с указанием имени-отчества, фамилии и адреса; Рига – 27 подписей под письмом, Ленинград – 9 подписей, Грузия – 15, Киев – 10, Москва – 75, Минск – 17, Вильнюс – 9, Рига – 24… Среди тех, кто вступил в открытую борьбу, была не только молодежь, но и солидные люди на хорошей должности, с научными степенями и наградами, добившиеся в жизни немалого, которые вспомнили вдруг о своей национальной принадлежности.

"Я не могу смириться с мыслью, что мой сын никогда не пойдет в еврейскую школу, не прочтет еврейской газеты, книги, не увидит еврейского спектакля, фильма, не познает еврейскую историю, культуру, никогда не сможет с полным правом произнести: "Мой язык, моя история, мой народ, моя Родина!"… " А. Друк.

"С этого дня мы в пути. Пусть же этот путь не будет слишком долгим! Пусть наши дети не растут на чемоданах!.." А. Шпильберг.

"Но я ведь не крепостной! Я сам могу решить, чьим пушечным мясом мне быть!" Л. Эльяшевич.

В 1970 году И. Менделевич направил письмо председателю комиссии по правам человека Организации Объединенных наций:

"Господин председатель!

Я молодой человек, который только начинает жить в этом прекрасном мире. Я хочу жить, учиться и работать на своей национальной родине – в Израиле, который был дарован нашему народу Богом Авраама, Ицхака и Яакова. В этом я вижу цель всей своей жизни, оправдание своего существования…

Невозможность осуществить мое стремление терзает мне душу, я в смятении… Господин председатель! Я хочу жить, помогите мне!

Иосиф Менделевич, 23 года, Рига".

14 июня 1970 года 37 ленинградских евреев подписали письмо Генеральному секретарю ООН, а на следующий день произошло событие, о котором заговорил весь мир. 15 июня 1970 года газета "Вечерний Ленинград" опубликовала краткое сообщение: "15 июня с. г. в аэропорту "Смольное" задержана группа преступников, пытавшихся захватить рейсовый самолет. Ведется следствие".

В тот день в 8 часов 30 минут утра у трапа самолета были задержаны двенадцать человек: Марк Дымшиц, Эдуард Кузнецов, Иосиф Менделевич, Израиль Залмансон, Вульф Залмансон, Алексей Мурженко, Юрий Федоров, Анатолий Альтман, Мендель Бодня, а также жена Дымшица Алевтина и две его дочери. Ночью, за несколько часов до этого, в лесу около Приозерска – неподалеку от границы с Финляндией – были арестованы Сильва Залмансон, Борис Пенсон, Арье и Мэри Хнох.

Эта операция получила кодовое наименование "Свадьба". Первая группа арестованных скупила все билеты на рейс Ленинград–Приозерск; они намеревались прилететь туда на 12-местном пассажирском самолете Ан-2, связать пилотов, взять на борт четверых, ожидавших в Приозерске, и улететь в Швецию, чтобы оттуда попасть в Израиль. За штурвал самолета должен был сесть М. Дымшиц, бывший военный летчик.

Такое, казалось бы, малозначительное событие произошло 15 июня 1970 года, за которым никто, видимо, не ожидал неожиданного продолжения. Ни те, кто в отчаянной попытке пытался прорваться через границу и попасть в Израиль. Ни те, кто следил за ними, арестовывал, готовил затем показательный "самолетный процесс". Ни десятки тысяч евреев СССР, которые не могли предположить тогда, что это событие отразится на их судьбах и поставит перед ними главный, быть может, вопрос жизни…

3

КГБ получил первую информацию о задуманной акции в начале 1970 года и 30 апреля сообщил в ЦК партии:

"Комитетом госбезопасности получены данные о существовании в Ленинграде сионистской организации, состоящей из пяти групп националистически настроенных граждан по шести человек в каждой.

Руководители групп… составляют "Комитет" данной организации… По непроверенным данным, на совещании "Комитета" 26 апреля с. г. Бутман предложил провести "акцию", содержание которой держится в строгом секрете, и к ее осуществлению привлечь еврейских националистов, проживающих в г. Риге.

Большинство членов "Комитета" выступили против "акции"… Они считают необходимым получить на это санкцию у израильских правящих кругов".

Из Израиля пришел отрицательный ответ; члены Комитета отказались от захвата самолета, но группа Дымшица–Кузнецова тайно готовилась к побегу.