День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— Прошу вас, сэр!

На нескольких листах убористо были изложены результаты упорного труда десятков аналитиков, перелопативших море всевозможной информации, от сводок из районов боевых действий до проектов десятилетней давности, все это время пылившихся на дальних полках офисов, и лишь недавно извлеченных на свет божий, чтоб стать сильнейшим козырем в предстоящей схватке.

— Мистер Говард, все уже собрались, — безликий человек, рядовой многомиллионной армии клерков, заставил одного из топ-менеджеров нефтедобывающей корпорации «Юнайтед Петролеум» вздрогнуть, словно от грянувшего рядом выстрела или взрыва. — Заседание начинается через минуту, сэр!

— Да, черт возьми, я помню, — раздраженно бросил Говард. — Помню!

— Простите, мистер Говард, но господа из совета акционеров не любят ждать. Извините, сэр!

На самом деле этот клерк ни в чем не был виноват, Рональд и сам знал, что владельцы крупнейшей в Соединенных Штатах — а значит и во всем мире — нефтяной компании, подмявшей под себя добычу четверти «черного золота» на всей планете не отличались терпением. Он, Рональд Говард, державший в своих руках рычаги управления компанией, был не более чем наемным служащим у этих людей, и сейчас ему предстояло убедить их расстаться с немалой суммой даже по меркам большого бизнеса. Акционеры, среди которых хватало известных людей, при всем своем могуществе оставались близорукими, верили, что деньги решают все, но Говард точно знал — побеждает тот, кто владеет всей информацией. Знание — сила, и этот лозунг стал с давних пор жизненным девизом Рональда Говарда. А знал он намного больше, чем кто-то мог себе представить.

То, что происходило сегодня, было событием неординарным — впервые за несколько лет, как раз со времени второй иракской кампании, собирался совет акционеров «Юнайтед Петролеум» в полном составе — здесь, в Нью-Йорке, в пятидесятиэтажной сверкающей башне из стекла и металла, главном офисе корпорации. С самого утра — поток шикарных лимузинов, роскошных «Кадиллаков», «Линкольнов» и самых настоящих «Роллс-Ройсов». А с неба доносился непрерывный стрекот вертолетных лопастей — те, кто не был готов ждать в пробках, плывя в общем потоке из тысяч машин по улицам огромного города, прибывали на личных геликоптерах, мошкарой вившихся над сверкающим в лучах восходящего солнца небоскребом. И вот, наконец, прибыли все, чби голоса имели решающее значение.

Как только Говард вошел в зал, заполненный до отказа — под потолком витали густые клубы табачного дыма — на него уставились десятки пар внимательных глаз, а также десятки объективов видеокамер. Не все смогли лично явиться сегодня в офис «Ю-Пи» в Вашингтоне, среди совладельцев были весьма и весьма занятые люди, для которых нефть являлась лишь одним из многих источников дохода, но Интернет и спутниковая связь позволяли наблюдать за совещание откуда угодно — с загородной виллы, из шикарного салона «Кадиллака», из летящего над океаном личного «бизнес-джета», — в любой момент вмешиваясь в беседу.

— Господа, добрый день, — Рональд Говард старался выглядеть жизнерадостным, хотя знал, что никого не обманет — те, перед кем ему предстояло выступать, ценили только деловой подход, а эмоции и вовсе не принимали в расчет. — Благодарю, что уделили время, чтобы выслушать мой доклад. Я постараюсь быть предельно кратким и заранее полагаюсь на ваше понимание, господа.

Говард почувствовал, как от напряжения учащается пульс, и тело начинает колотить мелкая дрожь. У него было совсем немного времени — те, кто собрался здесь, ценили власть денег, а, как известно, время — деньги, так что временем своим они тоже дорожили. За считанные десятки минут предстояло убедить этих людей, упивавшихся своей властью, веривших, что весь мир лежит у их ног, расстаться с немалой суммой. Деньги эти не были нужны лично Говарду, тому хватало и оклада, дополненного приличными бонусами, но требовались для дела, а работу Рональд давно уже стал воспринимать, как нечто личное. Только так и можно было делать ее хорошо, так, чтобы некому и не в чем было упрекнуть человека, считавшего себя профессионалом своего дела, втайне сравнивавшего себя с гениями-управленцами прошлого, вроде вошедшего в легенды Ли Якокки.

— Господа, в настоящее время все ресурсы корпорации направлены на освоение запасов энергоносителей на территории России, находящейся под контролем Армии Соединенных Штатов, — торопливо, словно опасался, что будет прерван на полуслове, заговорил Рональд Говард. — Нам удалось получить подряды на восстановление топливно-энергетического комплекса России, на модернизацию инфраструктуры. И одним из важнейших направлений сейчас является восстановление транзитных трубопроводов, связывающих газовые месторождения Сибири с центральной Европой. Пока в России не созданы дееспособные органы власти, европейцы требуют от нас исполнения обязательств, ранее взятых на себя русской корпорацией «Росэнергия» — а той они достались по наследству от поглощенных частных корпораций, выкупленных правительством Швецова.

— Зима все ближе, — заметил кто-то, и в голосе прозвучала усмешка: — Немцы и итальяшки боятся замерзнуть без русского газа. А труба сейчас в наших руках — мы держим за гланды и колбасников, и макаронников!

— Их требования справедливы, и мы вынуждены бросить все силы на решение этой задачи, — продолжил Говард, не обращая внимания на реплики из зала. — В противном случае репутация нашей компании пострадает, и очень серьезно. Однако проведение ремонтных работ осложняется возрастающим противодействием со стороны русских террористов и экстремистов, называющих себя «партизанами». Если в первые месяцы оккупации сопротивления русские почти не оказывали, сейчас их вылазки участились. Ежедневно мы сталкиваемся с актами саботажа и прямыми атаками на наши объекты, каждый день гибнут люди, американские специалисты, и тем, кто остается в России, приходится платить удвоенное, утроенное жалование, постоянно усиливая охрану, а это требует новых вложений, все больших затрат.

— Армия оказывает вам всю возможную поддержку, — произнес все тот же голос. Говоривший чуть растягивал слова с явной ленцой, словно разговор уже успел ему наскучить. — Горстка мятежников — не тот противник, которого стоит бояться. Уровень потерь на данный момент является минимальным.

— Каждый теракт на коммуникациях усиливает напряженность, люди нервничают и хотят видеть, что их охраняют. Армия вынуждена действовать с оглядкой на международное сообщество, отвечая за безопасность только в отдельных зонах с четко определенными границами. А местные силы безопасности, создаваемые буквально на пустом месте, только начали формироваться и пока не кажутся достаточно надежными — вооружать и оснащать их себе дороже. Мы вынуждены нанимать все больше людей в службу безопасности, а каждый из них, зная, что отправляется фактически в район боевых действий, требует повышенную зарплату, как компенсацию возможного риска. Но восстановление транзитных газопроводов, отнимая максимум ресурсов сейчас, не отвечает нашим интересам. Белый Дом, предоставив нам карт-бланш на освоение русских природных ресурсов, ясно потребовал только одного — обеспечить независимость Соединенных Штатов от поставок нефти с Ближнего Востока.