Дорога в никуда. Книга первая - Виктор Дьяков

С родной станицей Степан имел связь через лазутчиков и не сомневался, что там сразу же вспыхнет восстание, едва его люди окажутся вблизи Усть-Бухтармы. Но он не знал, что буквально за сутки 16-го и в ночь с 16-го на 17-е июля тесть его брата провел эффективную «разъяснительную работу». Ну, а командовать сотней, которой предстояло дойти до Бухтармы и выйти к станице, конечно же Степан не мог назначить ни кого иного кроме Егора Ивановича Щербакова.

Отряд Федорова казаки встретили в нескольких верстах от Вороньего. Повстанцы заняли удобные позиции. Завязался бой. Красные ввели в действие все пулеметы и, неся потери, стали постепенно выдавливать обороняющихся казаков с их позиций. Но тут к Федорову из Усть-Бухтармы прискакал нарочный с пакетом от Вальковского, в котором сообщалось, что отряд повстанцев числом до ста человек в десяти верстах от станицы переходит Бухтарму по так называемому «калмыцкому» броду. Военком сразу понял всю опасность, грозящую его отряду, в случае захвата восставшими Усть-Бухтармы и Гусиной пристани. Он тут же прекратил наступление, часть отряда прямо с берега на лодках погрузил на «Розу Люксембург» и спешно отправил ее вниз по течению, на помощь начальнику усть-бухтарминского гарнизона.

Бой случился в четырех верстах от станицы на высоком правом берегу Бухтармы. Щербаков, как и Степан, не сомневался, что земляки сразу же ударят красному гарнизону в спину, едва он со своими людьми завяжет с ним бой. Потому, то обстоятельство, что в его отряде было много «пикарей» и «берданочников» не казалось ему очевидной слабостью. Когда его люди перешли Бухтарму и по зыряновской дороге двинулись к станице, а их на дальних подступах к ней встретили плотным огнем два взвода станичного гарнизона и никто не ударил красным в спину… Это стало для Егора Ивановича неожиданным и горьким откровением. Три часа продолжалась вялая перестрелка, а восстание в станице так и не началось. Подмога подошла, но это были не казаки из Усть-Бухтармы, а три взвода с двумя пулеметами, что прислал Федоров. «Пикари» побежали сразу, как только заработали «Максимы». Егор Иванович попытался организовать отступление к броду, но Вальковский повел красноармейцев в атаку, в результате чего уже все восставшие обратились в беспорядочное бегство. Пока почти шесть верст бежали до брода потеряли не очень много людей, но потом при переправе пулеметным и винтовочным огнем красные уничтожили большую часть отряда. Бурный речной поток понес вниз трупы. Егор Иванович уже на левом берегу собрал оставшихся в живых и, подобрав раненых, они пошли тем же путем, которым пришли. Красные их больше не преследовали.

Тем не менее, уездного военкома напугал этот маневр. Не зная местности, он опасался, что казаки в любой момент могут его обойти и ударить в тыл. Он телеграфировал с Гусиной пристани в Усть-Каменогорск, требуя дополнительной помощи людьми и боеприпасами. В уездном центре колебались, стоит ли отправлять Федорову почти все наличные силы, ведь в ближайших к городу станицах тоже имели место брожения среди казаков. Бахметьев лично на автомобиле в течении суток объездил эти станицы и поселки, где его помнили еще как страхового агента. Он поговорил с людьми, как это он умел делать, и убедил. На заседании уездного ревкома, состоявшегося девятнадцатого июля он убеждал уже членов ревкома, что массового восстания в близлежащих станицах и поселках не будет, разве что единичные акции. Это дало возможность отправить на помощь Федорову еще один пароход с ротой красноармейцев.

Отбив обходной «выпад» повстанцев и получив новое подкрепление, Федоров 21-го июля вновь повел наступление на поселок Вороний. Теперь уже преимущество красных было подавляющим, и к вечеру того же дня поселок был взят. Не задерживаясь, Федоров продолжал преследовать восставших, отступающих по дороге вдоль Иртыша в направлении поселка Черемшанского. У повстанцев почти кончились боеприпасы, нарушилось взаимодействие, упал моральный дух. К вечеру 22-го после непродолжительного боя красные взяли и Черемшанский. Поредевший отряд Степана отходил той же дорогой, по которой несколько дней назад наступал через те же поселки, где его встречали радостное казачье население. Теперь местные казаки собирали скарб и уходили вместе с ним. Отряд и беженцы отступали на поселок Мало-Красноярский.

В занимаемых поселках Федоров не проводил никаких чисток и экзекуций. Он продолжал развивать наступление, не давая противнику ни передохнуть, ни закрепиться на новых рубежах. Степан постоянно запрашивал Большенарымский, штаб восстания, требуя подкреплений и боеприпасов. Но боеприпасов в распоряжении повстанческого штаба не имелось, а все наличные силы были неосмотрительно распылены по разным направлениям и связаны боями. На зыряновском направлении повстанцы добились некоторого успеха, они даже взяли этот рудничный городишко. Но большого значения этот успех иметь не мог, так как все решалось в долине Иртыша, где друг другу противостояли отряды Федорова и Степана Решетникова.

Последний бой отряд Степана принял у поселка Мало-Красноярского 23-го-24-го и 25-го июля. Красные, поддерживаемые шквальным пулеметным огнем с «Розы Люксембург», в лоб атаковали позиции повстанцев. Те отбивались из последних сил. Население поселка, женщины, дети и подростки носили на позиции пищу, выносили и разбирали по домам раненых. В ночь на 25-е повстанцам удалось вывести из строя «Розу Люксембург». Под прикрытием темноты группа казаков на лодке сумела подплыть к пароходу, и привязав к корме связку гранат взорвать их. Получив серьезную пробоину «Роза Люксембург» стала «хлебать воду» и поспешила отплыть к Гусиной пристани. Тем не менее, именно днем 25-го июля после затяжной атаки красные, не считаясь с потерями, выбили казаков с господствующих высот. Степану ничего не оставалось, как отступить. После трех дней непрерывных боев поселок Мало-Красноярский был оставлен.

К 26 июля, красные, наступая уже с трех сторон, окончательно поставили восставших в безвыходное положение: они оставили Зыряновск, не смогли пробиться к китайской границе, и в долине Иртыша отряд Решетникова фактически был разгромлен. После оставления Мало-Красноярского, собрав командиров, Степан объявил, что дальнейшее сопротивление бесполезно и спасение одно, разбившись на небольшие группы уйти на «белки», в высокогорье и уже оттуда, улучив момент, просачиваться за границу. То же самопроизвольно сделали и другие части восставших, они «рассеялись по горам». Последние очаги сопротивления ликвидировали 27-го июля, после чего казаки, не желавшие уходить за кордон, стали сдаваться в плен.

Степан с отрядом в 20 человек, в основном из бывших «злобинцев», ушел на один из «белков». Здесь, на голом заледенелом плато температура даже в середине лета по ночам опускалась ниже нуля. Долго в таких условиях, в пещерах находиться невозможно. Холод и голод заставил повстанцев спуститься ниже и пытаться пройти к границе. Но все перевалы, дороги и даже тропы красные перекрыли. 5-го августа отряд попал в засаду и почти полностью был уничтожен. Тяжело контуженного Степана взяли в плен…

Егор Иванович с Дашей, ее двумя братьями и родственниками жены скрывались на заимке в таежной части Большенарымского хребта. Они собирались там переждать некоторое время и уходить в Китай позже, когда ярость большевиков уляжется и их бдительность пойдет на спад. Сначала им сопутствовала удача, беглецы почти до осени прожили, питаясь прихваченными с собой запасами и лесной растительностью. Однако такая жизнь не могла не сказаться на здоровье. В первую очередь страдали дети и старики. Даша легче остальных переносила лишения. Только украдкой глядя в зеркальце, она с ужасом видела свое подурневшее отражение, волдыри от укусов комаров и слепней, ввалившиеся щеки… В первый устроенный на заимке «банный» день, Даша смывая с себя долговременную госпитальную и дорожную грязь и осматривая себя… Она больше всего переживала, что Володя, увидев такие превращения, не захочет ее так же как прежде обнимать, трогать… Она жила только мечтой и думами о встрече, во сне она видела его и себя… он в офицерском мундире, а она рядом в подвенечном платье. В этих снах не было места более ни для кого, только они…

Уже в сентябре их нашел красный отряд, «прочесывающий» тайгу. Быстро уйти со стариками, женщинами и детьми никак не получалось. Вместе с двумя родственниками жены, малоподвижным стариком, который, тем не менее, был промысловиком и хорошо стрелял, и братом жены, раненым в ногу, Егор Иванович остался прикрывать отход остальных. Почему не оставив и без того обреченных, не пошел с остальными? Он лучше других понимал, что надолго красных не задержать, и они все равно их всех догонят. Но среди ушедших были старые и опытные охотники, отлично знавшие горные тропы. Они могли вывести всех к границе. И если это удастся, то Даша с братьями, возможно, спасутся, но для этого они не должны попасть к красным… Бой был недолгим. Шурина и старика подстрелили довольно быстро, после чего Егор Иванович, петляя, побежал в тайгу, в сторону противоположную той, куда ушли беженцы. Ему удалось увести красный отряд довольно далеко, после чего он… сдался. Когда Егор Иванович объявил, кто такой, у красных не было предела радости от осознания, что им удалось поймать такую крупную «рыбину», бывшего начальника колчаковской волостной милиции. Они уже не думали ни о каких дальнейших поисках и преследовании, а только спешили поскорее доставить столь важного пленника в ЧК, и получить за него соответствующее вознаграждение.