Звездные часы и драма «Известий» - Василий Захарько

Наступает 4 июня, на которое против воли «Лукойла» намечалось первое, внеочередное собрание нынешних акционеров «Известий». После недружелюбных юридических перетягиваний каната его перенесли на 23 июня. Но дата 4 июня не стала проходной — в этот день опубликована долгожданная «Хартия взаимоотношений редакции газеты “Известия” и акционеров издания». Сопутствующий ей комментарий впервые на акционерную тему изложен без эмоциональных надрывов, строго нейтрально. Впрочем, другим он и не мог быть, поскольку написан от коллективного имени — журналистов и акционеров.

Рефреном через пять абзацев хартии шла торжественная клятва партнеров, начинавшаяся в каждом абзаце словами «Никто не предпримет действий, направленных…». Против свободы слова и печати. Против ограничения права общества на информацию. Против независимости суждений… Все пять абзацев — общие положения из кодексов профессиональной этики. И только во второй главе зафиксирована конкретика как вымученный результат двухнедельных обсуждений: «Журналисты и акционеры признают, что кадровая политика строится на принципе разделения полномочий…».

Две недели натянутых переговоров с акционерами ушли на восстановление того, что было в одночасье, легко и небрежно похоронено два года назад. Напомню, что тогда Игорь ввел новые правила нашей внутренней жизни, по которым отменялась выборность главного редактора — он назначался президентом АО. Тогда отказано было внести в «Положение о редколлегии» пункт о том, что главный редактор должен утверждаться советом директоров при обязательной поддержке его кандидатуры большинством голосов журналистского коллектива, полученных путем тайного голосования.

Все вернулось бумерангом. Два года спустя главный редактор Голембиовский оказался лишенным юридической поддержки в лице журналистского коллектива. Теперь за то, что было в угоду себе ликвидировано, пришлось долго сражаться. Непросто дались эти строки в трехстороннем документе, названном хартией: «Кандидатура главного редактора выдвигается творческим коллективом газеты и утверждается советом директоров. Влияние акционеров на кадровую политику ограничивается избранием членов совета директоров».

Как уже здесь сказано, инициатором рождения хартии явился ОНЭКСИМ-банк. Не удивительно, что в нее ничего не было вписано о возврате известинских акций. Срабатывал большой просчет, допущенный при передаче банку 22,4-процентного пакета за мизерную цену без серьезного договора. Подписанный вместо него «не простаками» меморандум оказался ничего не стоящей филькиной грамотой. Такая же участь ожидала и громко объявленную хартию.

— Как только мы ее подписали, начались какие-то отклонения, расхождения, — говорил Игорь «Московским новостям».

Многое должно было решить собрание акционеров 23 июня, прежде всего вопрос о президенте. Чем меньше оставалось до него времени, тем сильнее ухудшалась обстановка в редакции. Нарастало роптание против главного редактора, еще больше — против его окружения, особенно Якова. Все знали, что именно он привел в «Известия» банкиров с якобы гарантиями от президента «Сиданко» Бажаева, который сейчас вдруг подозрительно отошел в сторону от событий в газете.

После продажи у меня оставалась одна акция, всего лишь одна из составляющих уставный капитал «Известий» 7 миллионов 500 тысяч штук, она ничего не могла значить при голосовании 23 июня. Так что я больше ждал не этого дня, а субботы 21-го, на которую давно были куплены билеты в Турцию, куда мы собрались с женой и двумя детьми на целых три недели. Последним моим рабочим днем была пятница. Ближе к вечеру я заглянул к Игорю на обычный перед отпуском короткий разговор, но там заседали «всё те же», и мой визит свелся к взаимным наилучшим пожеланиям. Вернувшись к себе, я с пару часов наводил порядок в бумагах, оставлял поручения секретарю. Перед выходом — звонок. Раздавшийся в трубке голос я впервые слышал по телефону и не сразу понял, кто на проводе. Это был зампредседателя ОНЭКСИМ-банка Михаил Кожокин, с которым мы познакомились перед подписанием хартии в кабинете ответсекретаря.

Он откуда-то знал (наверное, от своего резидента Цыганова), что я улетаю в Турцию, и предложил сегодня ненадолго встретиться в районе редакции. Меня это удивило и вместе с тем заинтересовало: что-то узнаю новое…

— Где вам удобнее? — спросил Кожокин.

Я часто ходил домой на Чистые пруды пешком, собирался прогуляться и сегодня. По пути, на пересечении Страстного бульвара с Петровкой открылось новое кафе — его и назвал.

Там оказался лишь один свободный столик, маленький и неудобный. Было тесно, шумно, громко крутили музыку, так что разговор проходил рывками, перескакивая с одной темы на другую. Встреча длилась не больше часа. Первое, что я из нее вынес: готовясь к собранию акционеров, Кожокин намечал какой-то план и в этой связи хотел иметь побольше информации о настроениях в редакции, об ожиданиях людей. Но что это за план, догадаться было трудно. На мои вопросы, кто будет президентом АО, главным редактором, ответил, что предварительного решения еще нет. В свою очередь спросил, кто, на мой взгляд, должен быть главным редактором? Я сказал:

— Голембиовский.

После паузы прозвучало:

— А как вы смотрите на Иллеша в этой должности? Это кандидатура «Лукойла».

Я самыми лучшими словами отозвался об Андрее как о журналисте, но в роли главного его не видел.

— А себя в этой роли видите? — вдруг, многозначительно заулыбавшись, спросил мой визави.

— Боже сохрани! — запротестовал я, вскинув руки.

— Почему?

Вынужденно покрикивая, чтобы заглушить музыку, я сказал, что у меня никогда не было и нет ни малейшего желания оказаться в этой должности.

— А вдруг появится? — продолжил тему Кожокин, потом еще задал близких к ней два-три вопроса, после чего я сделал второй вывод о цели этой встречи: ближе познакомиться со мной и, может, внести меня в список кандидатов для каких-то возможных кадровых вариантов.

Я не сомневался, что подобные встречи-смотрины Кожокин проводил и с другими известинцами. Уже дома, где-то около полуночи, возникла мысль позвонить Игорю, рассказать об этом разговоре. Но было поздно, да и разговор этот не очень информативный, ничего принципиально нового для Игоря он не содержал. А на следующий день все предыдущее казалось малоинтересной мелочью на фоне голубого турецкого неба и бескрайнего синего моря.

Но спустя двое суток мне уже было мало и этого неба, и этого моря — я томился от незнания того, что происходило 23 июня на собрании акционеров. К вечеру связался, кажется, с Алексеем Ивкиным, и он сообщил: президентом вместо Игоря назначен Дмитрий Мурзин, главный редактор «Финансовых известий». Меня, конечно, распирал интерес, что и как было на собрании? Я позвонил своему секретарю Гале Илларионовой и попросил собрать вырезки из газет, написавших об известинских новостях. Уже потом, по прочтении я оставил их в ящике своего стола, сейчас они передо мной вместе с информацией в самих «Известиях», которая была наиболее лаконичной. Больше всего подробностей приводил «КоммерсантЪ».

Оказывается, в один из переговорных моментов перед собранием оба акционера соглашались: президентом АО может быть оставлен Голембиовский. И вот что за этим следовало:

Известинцы, — писал «КоммерсантЪ», — с самого начала сомневались, что договоренность с ОНЭКСИМ-банком о том, что президентом останется И. Голембиовский, будет соблюдена… Накануне рокового решения Голембиовский в последний раз советовался с ближайшими соратниками. Соратники якобы спросили своего редактора, не опасается ли он, что ОНЭКСИМ и «Лукойл» не выполнят своего обещания и назначат президентом кого-нибудь другого.

— Нет, это слишком коварно, — подумав, ответил Голембиовский. — Такого коварства быть не может.

А вот как все было 23 июня. Круглый зал «Известий. В соответствии с договоренностью, предварительно достигнутой владельцами основных пакетов акций, избирается совет директоров в составе: от «Лукойла» — Василенко, Тихомиров, Федун; от ОНЭКСИМ-банка — Горяинов, Кожокин; от «Известий» — Голембиовский, Лацис. Председатель совета директоров — Кожокин. Следующий вопрос собрания — избрание президента акционерного общества. «КоммерсантЪ» пишет:

Кто же первым назовет на собрании кандидатуру на пост президента ОАО «Известия» Д. Мурзина, крупнейшие акционеры, показалось, не договаривались… М. Кожокин и Л. Федун несколько раз просили членов совета директоров (по сути, друг друга) предлагать кандидатуры. После очередного призыва Кожокин усмехнулся: «Ну что ж, придется мне…» — и предложил на должность две кандидатуры: Голембиовского и Мурзина.

Это корреспонденту показалось, что акционеры не договаривались, на самом деле все это было, конечно, не экспромтом, а заранее согласованной инсценировкой, рассчитанной на то, что Голембиовский свою кандидатуру с голосования снимет. И он это сделал, хорошо зная, что распределение голосов в совете директоров не оставляет ему никакого шанса. Маскарад продолжился и в интервью, которое Кожокин дал на следующий день «Коммерсанту»: