Буран, Тайга и Асмодей. Пора домой - Денис Чистяков

включая Саргоса, которые стояли прямо за ними. Словно ждали именно этого, миньоны, наконец, бросились к нам, размахивая черными мечами и топорами. Командиры тоже запомнили, кто из нас владеет магией, и направили свои посохи против меня и Джеймса. Я запоздало призвала защиту и бросилась на первого миньона прошедшего через сметенные ворота. Меч звякнул о массивную броню, но уже следующим пируэтом я отыскала брешь в сочленении наруча и обезоружила врага, тут же снеся ему голову. Нужно было как можно скорее добраться до командиров, которые не спешили заходить на территорию дворца и атаковали нас из-за ограды. Вместе с ними остался и лич, к изумлению Рыжика, вполне сносно используя магию. Возможно, дело было в каком-нибудь артефакте, а может нарастающее могущество Амерона достигло таких высот, что теперь он мог возвращать магию в мертвые тела. Если так, то дела наши совсем плохи!

– Нужно заманить их сюда к ловушкам! – Услышала я крик Дарлиса.

Идея была неплохая, но с большим недостатком: о том, где именно находились ловушки, знала только я, остальные их видеть не могли, а мне сейчас куда важнее было уследить за мелькающими клинками миньонов. Один из них меня едва не достал, но вовремя вмешался Андрей, пустив по земле волну, которая крайне удачно отбросила монстра прямо на одну из рун. Миньон буквально растворился в луже, внезапно возникшей под его тушей, но вокруг осталось еще больше дюжины тварей.

Я крутилась волчком, уклоняясь от ударов и нанося свои. Прежде, в той, прошлой жизни, в которой не было Димы, мне не доводилось командовать воинами. Максимум, ответственности, какую я на себя брала, это руководство тремя-четырьмя охранниками, нанимаемыми вместе со мной торговцами, и все приказы сводились к назначению постов и мест в обозе. Но всякий раз, стоило нам оказаться в эпицентре сражения, как каждый становился сам по себе. Сейчас ситуация отличалась не сильно. Да, северяне дрались как одно целое, но в гневе часто увлекались и теряли группу, гвардейцы держались вместе, но порой только мешали друг другу. Мои спутники Всадники и вовсе кидались на ближайшего врага без какой-либо тактики и прикрытия, впрочем, бросаясь на выручку друг другу всякий раз, когда кому-то приходилось туго. Такими темпами мы долго не протянем, но я не представляла, как в этом котле можно руководить людьми.

– Сука!

После неудачного броска, Дарлис получил внушительный порез на бедре и теперь прихрамывая, пытался ускользнуть от атаковавшего его миньона. Я тут же развернулась к нему и метнула в нечисть огненный шар. Мой собственный противник уже ликующе воздел меч, но я укрылась аурой огня, тут же пихнув его плечом. Пламя прытко скользнуло на броню миньона, добираясь до истлевших одежд под ней. Теперь к черному дыму, коптящему воздух вокруг каждого монстра, добавился белый. Тварь рухнула на землю и, провернув меч в руке, я проткнула ее горло. Позволив себе лишь на мгновение выдохнуть, я тут же поплатилась за ошибку. Едва оторвав взгляд от поверженного врага, я столкнулась взглядом с мертвенным зеленым сиянием глазниц лича. Он не ходил по земле, а скорее плыл по ней и от того сумел подкрасться совершенно бесшумно. Я даже не успела поднять меч и подумать о магической защите, которая к этому моменту уже иссякла. На секунду мне показалось, что лич взмахнул рукой, но промахнулся, а через мгновение я ощутила, как грудь обдало жаром. Перед глазами мелькнула вспышка, и меня подбросило в воздух. С выбившей дух силой, я упала на землю, вывихнув плечо. Когда воздух смог вернуться в легкие, я стиснула зубы от боли, раздиравшей грудную клетку. Я все еще дышала, но теперь это был чертовски мучительный процесс. С трудом подняв голову, я разглядела рваную и обожженную рану прямо там, где хранила письма от Димы. Пергамент весь истлел, не осталось ни строчки. Я никак не могла отвести взгляд от пепла, заполнившего рану на груди. В глазах помутилось, а звон в ушах заглушил шум битвы. Я попыталась подняться, отмахнуться от тумана перед глазами, но сдалась почти сразу. Проклятье, как же больно дышать! Я только на мгновение прикрыла глаза, но открыть их уже не смогла. Я не могла пошевелиться, тело казалось дико тяжелым, я не могла поднять руки, не говоря уже о мече. Могла только слушать шум вокруг, невнятные крики и звон стали. Сперва мне казалось, что звуки затихают и вот-вот смерть приберет меня, но в какой-то момент они будто ожили, заиграли новыми нотами… ликующими, будто внезапно объявился повод для радости. Я ждала добивающего удара, но его все не было, как будто обо мне забыли. Возможно, уже списали в мертвецы. Как-то отрешенно я задумалась над тем, что станет с моим бессмертием, если Амерон вернет мое тело к жизни прежде, чем я воскресну на месте сохранения? Стану ли я лишенным воли мертвецом, или Амерон просто не сможет вернуть меня? Эта мысль была слишком сложной для моего состояния, и я выбросила ее из головы, попытавшись снова пошевелиться. Вроде удалось сжать кулак правой руки, значит, смерть решила повременить…, возможно, к худшему. Уж лучше умереть и возродиться, чем валяться раненой среди поля боя или остаться калекой.

– Жрите суки!

Мне впервые удалось разобрать слова, но кто их произнес было не ясно. Миньоны болтливостью не отличались, значит это не они. Я почувствовала, как кто-то коснулся моей щеки. Мне казалось, я вздрогнула, но все еще не могла контролировать свое тело, пребывая где-то на половину в забытье.

– Жива!

– I'll try to bring her to her senses.

– It's better to heal the wound, otherwise she'll pass out again.

На мою грудь пролилось тепло. Казалось, оно проникает в самые легкие, выжигает из них пепел, который не давал мне дышать. Я почувствовала, как прохладный воздух снова наполняет меня жизнью.

– No more strength left.

Тепло иссякло, но теперь я могла дышать и вроде даже двигаться.

– Санрайз!

Открыв глаза, я обнаружила над собой Веронику. Почти тут же в поле зрения возник и Джеймс, улыбнувшись мне:

– How are you?

– Ты в порядке? – То ли перевела, то ли спросила Вероника.

Я попыталась сесть. Джеймс придержал меня помогая:

– Спасибо…, – С трудом прохрипела я, – Мне уже лучше.

Взглянув на рану на груди, я заметила, что она чуть затянулась. Боль осталась, но кровь не текла, и золы в ране не было.

– Теперь буду звать тебя копченые сисяндры!