Свита Мертвого бога - Владислав Гончаров

Недоеденная селедка торчала прямо из недоеденного же торта, на полу валялись косточки от оливок, апельсиновая кожура и глиняные черепки, а сама Нис, завернувшись в халат, мелкими глотками пила холодную воду. Привести в чувство ее смогло лишь напоминание Тай о том, что новый статус означает не только права, но и обязанности, а значит, завтра в десять утра ей предстоит явиться в Генеральные Штаты вместо дяди.

Джарвис был потрясен даже не столько разгулом Нисады, сколько тем, как философски отнеслись к нему Тай и Берри. Но те давно уже привыкли к выходкам своей подруги. В Замке она откалывала и не такое, а то, что творилось сейчас, даже дебошем назвать было нельзя – так, милая пьянка в узком кругу.

В конце концов Тай приказала всем спать и выгнала Джарвиса с Берри в их комнату. Нисада умылась, вычесала из волос попавшие туда сливки и свернулась клубочком на постели, предвкушая продолжение в Замке. Вскоре все затихло…

– А теперь пошли на «секретный уровень» Арзаля, – потребовала Нис, едва проявившись на своем ложе рядом с Берри. – Хочу, чтобы ты искупал меня в лунной пыли.

– Нис, имей же совесть, наконец! – вмешалась Тай, подкрашивая глаза у зеркала. – Берри последнюю пару дней вообще не выходил из тела Тано, чтобы не оставлять тебя одну против королевы и всех этих церковников. А у его основного тела тоже есть какие-то потребности. Так что оставь его – пусть ненадолго вернется к себе в заточение и что-нибудь съест.

– Ох, Тай, – протянул Берри, нерешительно садясь на ложе. – В том-то все и дело…

– В чем? – мгновенно вскинулась та.

– Я не могу вернуться в основное тело уже дней семь или восемь. Бьюсь, бьюсь – и никак… Собственно, затруднения начались еще перед тем, как мы прибыли в замок Лорш – то вернуться не получается, то, наоборот, выйти из основного тела… Потом, где-то на полпути от Лорша до Сэ’дили, вроде наладилось – и вдруг как ножом отрезало. Не могу попасть назад, и все тут.

– И ты все это время молчал?! – Тай уронила кисточку с тушью. – Но почему, крокодил тебя задери?!!

– У нас и без того дел хватало, – Берри опустил глаза. – Не хотел загружать Нис своими проблемами, пока все не образуется. Ей надо было не обо мне думать, а о том, как…

– Нет, вы только посмотрите на этого деятеля! – взорвалась Нисада. – Мы тебе друзья или так просто?!

– Проблемами он нас, видите ли, загружать не хотел, – подхватила Тай. – Вот возьму и повешусь…

– А чем бы вы мне помогли? – резонно возразил Берри. – Техникой перемещения сознания не владеет никто из Ювелиров, кроме меня. Сам Элори, и тот не владеет, иначе не мучил бы меня так с проклятым жезлом Ар’тайи.

– Есть у меня нездоровое подозрение, – мрачно протянула Тай, снова берясь за кисточку – не оставлять же второй глаз ненакрашенным. – Помню, в ночь исцеления Нис ты жаловался на головные боли… Они у тебя потом еще бывали?

– Они у меня бывали и до того, – столь же невесело отозвался Берри. – А после этого… лицо слева стало какое-то тяжелое, глаз плохо закрывается. И еще пальцы на левой руке немеют.

Тай непечатно выругалась. При всем ее нарочитом цинизме Берри с Нисадой ни разу не слышали от нее ничего крепче «крокодил задери» и «какого хрена», а потому воззрились на монахиню-алхимика в крайнем изумлении.

– Есть такая очень нехорошая вещь – апоплексический удар, – наконец пояснила Тай. – Молись кому хочешь, чтобы она не имела к тебе никакого отношения…

Наутро, когда Нисада очнулась, ее уже поджидал крепкий травяной отвар, снимающий похмелье – та же смесь, которой Тай пользовала Тано на «Деве-птице». Сжевав единственный апельсин (после вчерашнего о еде даже думать было тошно) и облачившись в винно-красное платье, княгиня Лорш со стоном уселась в карету и отправилась в Генеральные Штаты – на этот раз одна, ибо у Берри имелись какие-то свои планы.

Тай тоже чувствовала себя скверно, ее подташнивало, и она даже не знала, на что из вчерашнего грешить – на пресловутую селедку или на пудинг, показавшийся ей не очень свежим. Поэтому мужчины отправились гулять по Сэ’дили вдвоем. Джарвис уже был в курсе проблем Берри, но поначалу не придал им особого значения, пока…

– Кстати, тут, через две улицы, наш старый особняк, где я родился, – заметил Берри, когда они вышли к башне Леонирры – единственному остатку укреплений полуторатысячелетней давности, самому древнему строению в столице. – Хочешь, сходим, взглянем?

Принц кивнул, прекрасно понимая, что это нужно не столько ему, сколько самому Берри.

Особняк анта Эйеме выделялся издалека не только роскошью, но и тем, с каким вкусом выстроен – двухэтажный, выкрашенный в малахитовую зелень, с белой и золотой отделкой. Однако Джарвис сразу же обратил внимание, что вид у дома несколько запущенный – впрочем, каким еще быть дому человека, удалившегося от двора одиннадцать лет назад?

– Да, тяжко там сейчас отцу, – вздохнул Берри, невольно ускоряя шаг. – Я позавчера в собрании успел перемолвиться кое с кем парой слов… Всю нашу семью Поветрие выкосило – и матушку, и сестру с мужем, и их детей. Только отец и выжил, да и тот не иначе как чудом. Один остался… – и тут он неожиданно умолк, словно подавившись последним словом, и застыл, как вкопанный.

Обе изящные кованые створки ворот были перетянуты сверху вниз узкими полотнищами из черного крепа.

– Д-демоны с рогами, – выдавил Берри сквозь зубы. – До последнего надеялся, что этого не увижу…

– Отец? – Джарвис невольно опустил руку на предплечье друга.

– Если бы отец! – горько усмехнулся Берри. – Будь в доме покойник, все окна завесили бы белым, а сейчас в них обычные шторы. Нет, это траур по тому, кто умер совсем в другом месте.

– Значит, кто-то из родственников?

– Какие родственники? Близких уже три года как нет, а по дальним траура не вешают, – Берри взглянул в глаза Джарвису, что при надвинутом капюшоне было не так просто. – Это ПО МНЕ тряпки натянуты. То есть… то есть ему уже сообщили. Уже есть, о чем сообщать.

Сказать, что Джарвис был потрясен – значит, не сказать ничего. Его пронизал леденящий холод, словно это не Берри, а он сам ходил, ел, разговаривал, целовал любимую женщину, спорил с ее недругами – и вдруг осознал, что уже восемь дней как мертв.

Неожиданно Берри рассмеялся, и от этого смеха принцу стало еще страшнее:

– Нет, только со мной такое и могло случиться – забегаться и помереть в свое собственное отсутствие! Всю жизнь что-то важное происходило за моей спиной, а меня только ставили в известность – но чтоб до такой степени…

Нисада влетела в комнату на постоялом дворе, не чуя под собой ног от счастья.