"Фантастика 2023-183". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Леженда Валентин

– Ее дом? Чей – ее?

– Елизаветы, – пояснил Давид. – Она купила себе этот дом, наняла слуг из местных… Думала найти здесь приют. Тихую гавань. Хотя бы на время.

– Откуда ты это знаешь?

– Когда мы нашли этот дом и стали его обыскивать, в подвале обнаружился один из ее слуг. Последний. Единственный, кому удалось спастись. Тощий, как скелет, и перепуганный, как… Как не знаю что. Он кое-что рассказал…

Насте потом показали этого слугу, и она подумала, что помимо слов «тощий» и «перепуганный» стоило добавить «с безумным взглядом», хотя какой еще мог быть взгляд у человека, несколько месяцев прятавшегося в холодном подвале и питавшегося мышами, жуками, мхом, а под конец сгрызшего до костей свои собственные пальцы. Он не пытался бежать, потому что бежать ему было некуда – ближайшие поселения Елизавета употребила в первую очередь, а потом дни и ночи напролет бродила по округе в поисках пищи. Их обоих, и госпожу, и слугу, раздирал жуткий голод, и оба они к моменту появления отряда Насти и Давида Гарджели балансировали на грани, отделяющей жизнь от смерти. Но если судьба слуги никого в этом мире не интересовала и ему полагалось незаметно сдохнуть в подвале, то с Елизаветой все было гораздо сложнее, ибо обнаружились заинтересованные лица…

По крайней мере, одно.

– Я еще не совсем пришла в себя, – сказала Настя, разгрызая крекер из сухого пайка. – Так что чуть помедленнее, Давид. Не все такие умные, как ты.

– Ладно, – сказал Давид.

– Ладно, – сказал Бернар, громко рыгнул и упал лицом на стол.

Давид дотронулся до его шеи и с глубокомысленным видом произнес:

– Думаю, будет жить.

– Давид, – напомнила о себе и о своей просьбе Настя. – Начни сначала.

Начало, по мнению Давида Гарджели, выглядело так. Леонард, как и все люди с грандиозными планами, был слегка не в себе. Леонардово «слегка» заключалось в том, что прежде чем создавать новую идеальную расу, нужно досконально ознакомиться с трудами предшественников. То есть отыскать, препарировать и изучить все разновидности божьих тварей, населяющих эту планету. Другим его пунктиком, очевидно, было наследие расы демонов, но сейчас речь шла не об этом.

Поскольку Елизавета Прекрасная, она же Спящая ведьма юга, она же Рыжая Соня, она же обладательница еще бог знает скольких разных имен и прозвищ, была весьма заметным и оригинальным божьим творением, она присутствовала в Лео-нардовых списках, а значит, рано или поздно должна была попасть ему в руки. При этом Леонард понимал, что Елизавета – дама весьма своеобразная, удержать ее на достаточный срок будет сложно, и уж совсем маловероятно, что она позволит себя препарировать и изучать свое строение. Поэтому Леонард применил особый подход, сделав Елизавету не подопытным кроликом, но союзником, используя высокомерно-потребительское отношение Елизаветы к роду человеческому, а также ее заветное желание извести Иннокентия. Краткосрочный роман с Покровским, который тогда служил у Леонарда, тоже пришелся к месту и ко времени.

Однако потом случилось неизбежное – Елизавете надоело. Где-то в начале прошлого лета она недовольно скривила ротик и сообщила Леонарду, что намерена покинуть его и гулять, как и раньше, – сама по себе. Леонард то ли не мог, то ли не хотел ее удерживать, а потому согласился. Елизавета получила щедрое выходное пособие, на которое и был куплен домик в горах. Другим прощальным подарком Леонарда стало средство для убийства Иннокентия. Что именно это было – оставалось только догадываться, но догадываться стоило и о кое-чем другом: о происхождении этого средства, этого лекарства от бессмертия. Иннокентий находился во власти Леонарда слишком короткий срок, чтобы его исследовали должным образом, а значит, смертоносное средство было получено иным путем, и таким иным путем могла быть только сама Елизавета.

Со своим обычным легкомыслием – а иначе говоря, с привычкой к бессмертию – Елизавета могла и не сообразить, что способ убить Иннокентия одновременно являлся и способом убить и ее саму. Она приняла дары Леонарда, исполнила свою давнюю мечту, то есть избавилась от Иннокентия, и отправилась в только что приобретенную горную резиденцию, надеясь на тихую спокойную жизнь. Она даже наняла прислугу и заплатила прислуге жалованье, что доказывает ее изначально вполне миролюбивые намерения. Зачем платить тому, кого ты собираешься выпить завтра или на следующей неделе? Получается, что питаться прислугой она не собиралась. Поначалу.

А потом пришла болезнь. Возможно, у нее были и другие проявления, но главным симптомом оказался неодолимый голод, вскоре лишивший Елизавету самоконтроля и чувства самосохранения. Она не могла отправиться за едой в большой город, потому что ей не хватало терпения и не хватало сил – она должна была убивать постоянно, питаться чаще в несколько раз, а хватало выпитых жизненных сил ненадолго. Неизвестно, кто первым пал жертвой ее голода – то ли слуги, то ли ближайшая деревенька, но вскоре живых не осталось ни в самом доме, ни поблизости.

Наверное, еще на ранней стадии болезни, еще не утратив ясности рассудка, Елизавета обратилась за помощью к Леонарду, и тот пообещал прислать доктора Бромберга с лекарством. Опять-таки неизвестно, успела ли Елизавета сообразить, что ее болезнь – дело рук того же Леонарда и того же Бромберга…

Зато известно наверняка, что когда лекарство посредством Филиппа Петровича все же было доставлено Елизавете, она уже и не помнила о нем и не видела в нем смысла. Ей нужна была только еда, все больше и больше.

– Мы нашли этот чемодан, – сказал Давид. – Она не притронулась к содержимому, и может быть, в этом был смысл…

– То есть?

– Я не уверен, что Леонард прислал ей лекарство.

– Он прислал ей смерть?

– Очень может быть. Не забывай про конечную цель Леонарда – уничтожить все живое, созданное не им. Елизавету он изучил, и теперь она подлежит уничтожению.

– Тогда почему он не убил ее сразу, быстро, еще когда она была у него под боком? Чего было тянуть резину?

– Анастасия, – усмехнулся Давид. – Из тебя никогда не получится уничтожитель миров. Нет в тебе грандиозности замысла, нет нужного размаха…

– Да, и крыша у меня никуда не уехала.

– Про крышу я бы с тобой поспорил, но вернемся к Леонарду. Пойми, кроме Елизаветы, у него еще миллион всяких дел. Я же говорю – у него есть список дел, которые нужно сделать, чтобы перевернуть мир вверх тормашками. Список дел на сегодня, на неделю, на месяц, на год.

– Откуда ты знаешь про списки?

– Он начал их оставлять еще пятьдесят лет назад. Мой дед видел наброски. Сначала он смеялся, а потом… Короче говоря, Елизавета – это только один из множества пунктов этого плана. Есть и другие.

– Например?

– Иннокентий. С помощью Елизаветы он уничтожил Иннокентия. Галочка в плане.

– Понятно. Почему он не убил ее после того, как она уничтожила Иннокентия?

– Потому что были и другие пункты плана.

– Не понимаю. Леонард сделал ее больной, она рехнулась от голода, бегала тут по горам и набрасывалась на все, что шевелится… Какие другие пункты плана она могла выполнить в таком состоянии?

– Люциус, – сказал Давид, и Настя схватилась за голову. – Что такое?

– Ты и вправду думаешь, что можешь мне объяснить то, что там случилось – с Люциусом и всеми остальными? Потому что я даже боюсь начинать думать об этом, у меня сразу трещит голова и… Лучше бы это был сон.

– Это был не сон.

– Черт.

– Это был пункт плана.

Настя махнула рукой, что означало – валяй, рассказывай, раз уж ты такой умный, а я вся такая разбитая и несчастная… Давид довольно ухмыльнулся – ему определенно нравилось объяснять устройство вещей и чувствовать себя всезнающим мудрецом, что было несложно на фоне пьяного Бернара, спящего Армандо и затеявших партию в кости солдат.

– Люциус – это важная фигура, – сказал Давид. – Он не просто божья тварь, он как бы гарант нынешнего миропорядка. Невозможно перевернуть мир вверх тормашками, не задев при этом Люциуса. Его нужно или привлечь на свою сторону, или уничтожить.