"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ) - Горелик Елена Валериевна

Сердце стучало неровно, гулко, но Ло отмахнулась от подступающего страха. Потом. Если бы осколок сдвинулся, она бы уже умерла, правда?

«Или маленькая колкая дрянь ждет, пока ты встанешь, чтобы сместиться…» — мелькнула подленькая мысль.

Не вставая, она закрыла глаза и представила себе светящуюся точку — как при создании аркана. Это убийца… Вторая точка рядом — она, Лавиния Ревенгар. Третья… Неизвестный лже-Бейлас. Кто-то упорно отговаривал Ло ехать, словно боялся, что она здесь наткнется на кончик ниточки, который можно потянуть. Встанет на след… Но связан ли руденхольмский убийца с лже-Бейласом? Пока неизвестно. А еще… Случайно ли король отправил ее замуж именно сюда?! Четвертая точка присоединилась к треугольнику, превращая его в квадрат.

Ло измученно вздохнула. Она могла бы сплести дюжину разных заклятий, всего лишь представляя эти точки перед собой, но связать их осмысленными подозрениями не получалось. М-м-мать барготову через тридцать три ее внука! Она боевик, а не разумник! Ее учили жечь, взрывать, раскалывать! Но не распутывать тонкую паутинку, такую скользкую и неуловимую, словно она сплетена из водяных струек. На воде, как известно, следы не остаются!

Пытаясь успокоиться, она встала, подошла к окну. В него, к счастью, было видно небо, кусок башни и крыша крепости. Никакой воды. Врешь, мерзкая дрянь, я жива. И этот рассвет, розовеющий над серой башенкой, — настоящий. И голос внизу, во дворе, тоже!

— Равнение напра-во! Стой, раз-два! С правой ноги — марш! С правой! Сто-ять!

Голос на мгновение смолк, потом продолжил так же ровно:

— Сено-солому вспомнили? Где сено? Хар-ра-шо! На месте — марш! Сено-солома, сено-солома, сено-солома! На сено — пово-рот! Еще раз! На сено — пово-рот! На сено — пово-рот! На сено — пово-рот! Направо — пово-рот! Сено — справа! Пово-рот!

Ло, которой был виден почти весь двор, заинтересованно наклонилась. Ну да, вон в углу, в тени от стены… Шестеро в рубахах и штанах усердно вколачивают сапоги в брусчатку. Седьмой — перед строем. Знакомый, как и голос, разворот плеч. И рост… Только один на правом фланге почти вровень с капитаном, остальные чуть ли не на голову ниже.

— На месте — марш! — продолжал четко порыкивать комендант. — Раз-два! Напра-во! С правой ноги — марш! Раз-два, раз-два, раз-два…

Шестерка слаженно рванула по двору, а Ло усмехнулась. Совсем, значит, зелень. Деревенские. В армии таким поначалу на ноги по клочку сена и соломы привязывают. Это право и лево деревенский парняга не различит, они ему без надобности, а вот в сене и соломе даже спросонья не ошибется. Комендант неглуп и терпелив. Другой бы хлыстом вколачивал солдатскую науку — видела Ло и таких офицеров, а этому не лень встать с рассветом, чтобы погонять сельских бычков.

Показалось, что Рольфсон повернулся в ее сторону, словно почувствовал взгляд. Ло немного отступила, прячась за занавеску. Не стоит показывать интереса, еще не так поймет. А внизу продолжалась строевая дрессировка, как насмешливо звал подготовку Маркус. И Ло смотрела, как к этим шестерым присоединяется еще полторы дюжины, как Тибальд и здоровенный тип, выше не только коменданта, но и Маркуса, пожалуй, разбивают солдат на пары… Как снова и снова в воздухе мелькают деревянные дубинки, заменяющие на первых порах мечи… Это правильно, кстати, а то бы во дворе такой лязг стоял! Дерево тоже стучит друг о друга с треском, но с железом не сравнить. Да и выдавать новобранцам боевое оружие для тренировок ни один вменяемый командир не будет. Пары недотеп каждый раз недосчитаешься.

А дубинки сделаны на совесть. Изнутри, похоже, залиты свинцом по весу — иначе парни махали бы ими порезвее. И получается совсем неплохо, а там, где не получается, оказываются либо Тибальд, либо сам Рольфсон. Комендант мог бы свалить обучение на сержантов, но ему, кажется, самому нравится.

Ло невольно загляделась на скупые точные движения Рольфсона, показывающего очередной прием. Ни одного лишнего движения, работают только предплечья, а дубинка порхает в воздухе, словно ничего и не весит. Непонятно даже, отчего у остальных рубахи к телу липнут. Рубашка капитана была сухой. Но при этом облегала его плечи и спину весьма… выразительно.

Странно было смотреть на взрослого сильного мужчину, занимающегося явно любимым делом, и понимать, что это ее муж. Никогда, пытаясь представить будущего супруга, Ло в самом смелом полете воображения не додумалась бы до такого. Он мог быть магом. Некромантом, как Маркус, целителем или артефактором — неважно. Им все равно нашлось бы, о чем поговорить. Он мог быть профаном в магии, но офицером королевской армии, как ее отец, и Ло уважала бы его службу. Но в любом случае он был бы аристократом по рождению и череде предков. Достойным, гордым сыном древнего рода. И он понимал бы Ло без слов там, где этому северному полуварвару приходится объяснять очевидные вещи. А потом убеждаться, что ему на них плевать. Комендант Рольфсон хорош на своем месте, но это место не рядом с Ло!

Она тихонько отошла от окна со странным чувством сожаления. Что ж, наверное, и комендант хотел бы другую жену, если вообще собирался жениться заново. Они как замок и ключ, не подходящие друг к другу, потому лучше бы разойтись, пока что-то не сломалось непоправимо. И неважно, что на капитана приятно посмотреть тайком из-за занавески — для семейной жизни этого мало. А для счастья лично ей, Лавинии Ревенгар, хорошая купальня гораздо нужнее, чем широкие плечи мужа. Образ его величества снова всплыл в памяти.

— Но не такой ценой, — фыркнула Ло. — И раз уж я все равно проснулась…

— Вы же сказали, что не будете… заниматься делами крепости, — в последний миг заменил Эйнар невежливое «лезть» на другое словечко, поучтивее.

— А я и не собираюсь, — не менее любезно сообщила его почтенная супруга, которую йотуны сегодня растолкали еще до завтрака. — Но вот то, что в упомянутой крепости нельзя принять ванну, касается меня напрямую. И не надо говорить про лохань, мне уже хочется надеть ее кому-нибудь на голову и постучать сверху молотом.

— Отличная мысль, — беспомощно огрызнулся Эйнар. — Могу даже подсказать кому. Одному из ваших, который сказал, что колодец невозможно восстановить.

Он прошел от стола к полкам по комнате, которая вдруг показалась маленькой и неухоженной, хотя Селина убирала ее дважды в неделю — в присутствии самого Эйнара, разумеется. И пыль вытирала, и полы мыла, а вот ведь… Рядом с носком замшевой туфельки, нетерпеливо постукивающей по полу, ясно видится грязное пятно, которого раньше то ли не было, то ли Эйнар его не замечал.

— К вашим услугам, — сказал он хмуро, шлепая на стол свернутый и перевязанный шнурком лист пергамента. — Заключение мага, которому корона оплатила изыскания. За работу платить уже не пришлось — маг отказался.

Леди взяла пергамент деловито, но с достоинством, только в глазах мелькнули хищные радостные огоньки. Уходить из рабочей комнаты Эйнара она, похоже, не собиралась, потому что прошла к единственному креслу, сиротливо стоящему в углу, села в него и поискала взглядом что-то на полу. Не нашла и, вздохнув, просто вытянула ноги, скрестив их в лодыжках, судя по очертаниям платья.

Эйнар торопливо отвел взгляд. На эти длинные, безупречно стройные ноги, обтянутые тонкой замшей штанов, он уже насмотрелся. «Как и весь гарнизон, — пришлось напомнить себе. — С чувством стыда у леди хуже, чем у Дагни с Торунн — те носят юбки, а если задирают их за звонкую монету, то втихомолку и в укромных уголках». За такое сравнение Эйнару самому стало стыдно, но тут припомнилась рубашка. И откровенные намеки, что ему еще постараться надо, чтоб заслужить место в ряду… Быть вежливым совершенно расхотелось, но леди читала пергамент внимательно, словно забыв об Эйнаре. Щурилась слегка, потом подняла тонкими пальчиками печать, привешенную к шнурку, вгляделась.

— А почему вызвали артефактора? — спросила она наконец с искренним недоумением. — С водой должен бы работать стихийник.