"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Ковалев Сергей Юрьевич

– И было море от края до края, и не было в этом море ни рыбы, ни зверя, ни суши кусочка, ни вообще ничего, только туман. А потом в небе открылась Дверь, в Дверь высунулась Рука. И в Руке этой была Земля, и бросила Рука Землю в воду…

Тут Кипчак принялся рассказывать нараспев и рассказывал нараспев довольно долго и неинтересно. Миф о создании Планеты Х как две капли воды походил на все остальные мифы: сначала вода, потом земля, потом появляется герой с топором и убивает своего папашу (тут вариации – иногда папаша гробит сыночка) и кидает его в бульон, откуда нарождается другой герой, который убивает первого героя…

После того как окончились все эти обязательные вводные убийства, началась более интересная история.

– …С неба упала огромная белая труба, и из нее вышли люди, и было их тьма…

– А сколько им было лет? – спросил я.

– Людям всегда одинаково лет. Как тебе. Это гномы стареют. Так вот, дальше было так: из трубы вышли люди, и было их тьма. Стали люди чинить трубу, чтобы подняться обратно на небо. И день чинили, и два, и двадцать два. Но был среди них один, по имени Колобков, и он распаял контуры, и труба больше не полетела. Стали люди и другая тварь жить тут. И люди потом разделились по своим разновидностям. Кто стал магом и волшебником, кто рыцарем, кто эльфом, кто еще кем. И разошлись все по земле. Потом с неба упала огромная серая труба, и из нее вышли гномы разных расцветок, и разошлись они по миру и стали жить, разводить свиней и выращивать земляные яблоки. А потом с неба упала огромная черная труба, и из нее вышли упыри, баньши, гоблины, мертвяки, пицяки, механические чудовища, пифоны и другие нехорошие существа. Разбрелись они по земле и стали вредить гномам, людям и друг другу. И с каждым годом их становилось все больше и больше, и не было от них ни дна, ни покрышки. Стонала от них земля, и лились слезы. И появился тогда рыцарь, отмеченный доблестью, квадрицепсами…

Тут я не удержался и хихикнул.

Кипчак взглянул на меня с большой строгостью. Потом продолжил:

– Отмеченный квадрицепсами, то есть особой степенью любви к людям, но в то же время твердой рукой, именем же Персиваль. Много подвигов совершил Персиваль, много чудовищ и змеев пало от руки его, много добра он совершил. Много казны раздал бедным и неимущим, а особенно любил он народ гномов. Делил с гномами и хлеб, и сыр, и последнее платье. И собрал он вокруг себя соратников, и сели они на коней и поскакали в сторону врагов. Били они их жестоко, с применением всей мощи, и скоро количество нечисти значительно сократилось. Персиваль же отпустил своих братьев по домам, дав каждому в держание по домену, и сказал им: будьте добрыми с народом своим. И среди числа соратников Персиваля особенной доблестью отличался один, именем Пендрагон, что означает…

– Повелитель драконов, – перебил я.

– Совершенно верно, – кивнул Кипчак. – Повелитель драконов, да будут счастливы и долги его дни. Он был правой рукой Персиваля, его верным вассалом и оруженосцем…

Кипчак замолчал, стараясь перевести дух. Затем жадно принялся глотать воду из бурдюка.

– Жаль, что я не умею рисовать слова, – вздохнул Кипчак, напившись. – Я бы нарисовал всю историю в буквах. Чтобы каждый мог, когда захочет, взять книгу и прочитать все это в подробностях…

– В подробностях? – удивился я.

– Конечно, в подробностях. Очень много, очень много пропустил я, – снова вздохнул Кипчак. – Много сражений с чудовищами, с ведьмами, с другими вредными элементами я пропустил, если сид захочет, расскажу их после.

– Захочет, – заверил я. – Еще как захочет.

– Я так и знал! – Кипчак вскочил на ноги. – Я так и знал, что найду в лице сида достойного слушателя! Сид ценит старину, дядюшка Абрахам мне всегда говорил, что человек, ценящий старину…

– Давай, продолжай лучше, – сказал я. – Про дядюшку Абрама потом мне расскажешь…

Впрочем, мне было приятно, что Кипчак назвал меня сидом – по-моему, мне это прозвище шло. Красиво звучит. И корни благородные имелись у этого прозвища. Информации же от сына Робера поступило много, но вся она была по большей части бестолковая, видимо.

– Продолжаю лучше, – продолжал Кипчак. – И жил в горах на севере дракон Леопольдус, не помнящий закона, не знающий пощады. И был он зол и свиреп, как тростниковый кот, опустошал деревни, хутора и пажити, и не было от него никакого покоя ни гномам, ни людям, ни твари ползущей, ни птице летящей. И появилась в Стране Мечты прекрасная дева именем Лара, и была она так красива, что птицы, увидев ее лик, забывали о гнездах своих и болтались по миру неприкаянные. Узнал дракон о деве и пошел походом на людей, и захватил Лару в полон. Поселил ее в башне из слоновой кости, высотой почти до неба, кормил же ее одной луковой шелухой. И радость ушла из мира – перестали петь соловьи, вода протухла, а реки встали. В лесах же падали листья, и свет стал тьмой, а время остановилось, и даже песок в песочных часах не пересыпался, а висел ровно посередине. Многие, многие наложили на себя руки, что навсегда отрезало им путь в Валгаллу. Вскочил тогда Персиваль на своего верного коня и взял с собой оруженосца и побратима Пендрагона. И сели они на коней…

– Ты уже говорил, что они садились на коней, – сказал я.

– Ну, да, – согласился Кипчак, – говорил. Но это они в прошлый раз садились, а теперь в этот раз сели. И буду я продолжать. Восемнадцать дней и ночей скакали они по пересеченной местности, пока не приблизились к логову Леопольдуса. Был ночной час, и Персиваль с Пендрагоном устроились на ночлег. Утомленные восемнадцатидневной скачкой уснули они крепким сном. И из пещеры выполз коварный Леопольдус, как змея, он подкрался к воинам и стал распространять вокруг свое ядовитое дыхание с намерением отравить рыцарей, вызвав двусторонний отек легких. И они погибли бы, если бы не конь Персиваля Иггдрасиль – он подал рыцарям знак ржанием. Персиваль вскочил, схватил копье и поразил Леопольдуса в межреберное пространство. Разрушилась башня из слоновой кости, и вышла Лара…

– Пожелтевшая от луковой шелухи…

– И вышла Лара, пожелтевшая… вернее, прекрасная, как всегда, и природа наполнилась радостью. И зажили Персиваль и Лара хорошо в Прекрасном лесу, и все у них было: и еда, и березовый сок в достатке. И жили они. Лара возделывала огород, а Персиваль занимался научной работой и хранил Секрет…

– Какой Секрет? – спросил я.

– Секрет. Его никто не знал, кроме Персиваля. Но тот, кто знает Секрет, может стать Хозяином.

– Кем?

– Тем, Кто Сжимает Поручни.

– Понятно, – сказал я. – Тот, Кто Сжимает Поручни, – это, конечно, круто. Я правильно понимаю? Тот, кто знает Секрет, может стать Тем, Кто Сжимает Поручни?

– Ага, – подтвердил Кипчак.

– Ну а что это? Умение летать, бессмертие, способность проходить через стены?

Кипчак глубокомысленно промолчал. Потом продолжил:

– Так вот, Персиваль узнал Секрет, и могущество его распространилось. Он снова собрал армию и отправился добивать вражеские отряды, еще таившиеся по углам страны. Они, враги, были обречены, потому что Персиваль появлялся неожиданно и сразу везде и разил нечестивцев в самое черное сердце…

– Как появлялся? – спросил я.

– Неожиданно. Его нет, и вот он уже есть. И разит негодяев в самое сердце. Он разил их везде. В болотах, в лесах, в пустыне, в воздухе и на горах. И верный Пендрагон был рядом с ним всегда. И в этой пустыне Персиваль встретил рыцаря, закованного в черную броню, и имя ему было Лорд Винтер. И Лорд Винтер позавидовал славе и доблести Персиваля и одной ночью, чтобы ослабить силы Персиваля, он влил в его ухо ртутную эссенцию. И поскакал он в Урочище Холуи и вступил там в сговор с погаными красными волками, коих не счесть…

– Постой, – перебил я Кипчака. – Красные волки?

– Ну да, красные волки. Их тут полно. Кстати, Пендрагон научился их приручать, но это не главное. Персиваль и Пендрагон утром поднялись и стали чистить броню от налета, как вдруг на них напали сонмы волков, и завязался бой. Ослабленный ртутной эссенцией, Персиваль не смог оказать серьезного сопротивления и пал, Пендрагон же, весь израненный, спасся, но слег в одном из пуэбло гномов залечивать раны…