Кая. Полукровка (СИ) - Бегун Анна

– Да, понимаю, о чём вы.

– У меня есть просьба к королю.

– Слушаю.

– Могу я быть рядом с ней, когда... ну... всё начнётся? Я не могу её бросить одну.

– Она не будет одна. С ней будем мы.

– Господин Хельг! Я её знаю. Она от вас сбежит при первой же возможности и полезет в самое пекло. Она только кажется спокойной и рассудительной, а на деле...

– Я передам вашу просьбу, госпожа.

***

Рю нервно мерил шагами свой рабочий кабинет. Выходило совсем немного: пять шагов в ширину и семь – в длину. Иногда ему казалось, что это самая маленькая комната дворца, и наверняка задумывалась как кладовка для швабр, но всё равно питал к ней особую нежность. Здесь всегда царил бардак: все поверхности, включая пол вдоль стен были заставлены кипами бумаг и стопками книг, в расположении которых никто не мог отыскать логики, кроме него самого. Да и не допускался к ним никто, кроме Хельга, да, может быть, брата короля – Даррела, который, впрочем, уже несколько дней как отчалил к неизведанным берегам.

В дверь деликатно постучали.

– Ваше величество, госпожа Прекрасная пожаловала ко дворцу, велите сопроводить в ваши покои?

Король не сдержал улыбки. Всё верно, никому из дворцовых не меняли инструкций о том, как встречать Каю, и Рю с трудом подавил соблазн дать вопрошающему добро.

– Нет, ведите её сюда, – крикнул он, бросаясь освобождать стол от хаотично разложенных докладах о происходящем в провинциях. – И чай. Да, чай, с фруктовым печеньем.

– Будет исполнено, – прозвучало из коридора. Невидимый дворецкий поклонился и уже через секунду звук его шагов затих где-то в глубине дворца.

Рю не был готов. Если бы кто его спросил, он сказал бы, что к такому разговору быть готовым просто невозможно, будь ты хоть трижды король. Одно дело – давать задания и поручения подчинённым, с которыми тебя ничто не связывает, и совсем другое – толкать девушку, от голоса которой замирает сердце, на то, что она ненавидит больше всего.

Король сел за стол, осмотрел его критическим взглядом, потом уронил голову на руки и застонал:

– Она не согласится. Ни за что не согласится!

– Кто же откажется стать главой государства? – легкомысленно ухмылялся Хельг прошлой ночью, раскачиваясь на стуле в этом самом кабинете.

– Кая откажется, – Рю потёр глаза, которые болели так, словно в них песка насыпали. – И я её прекрасно понимаю. Сам бы всё это бросил, будь на то моя воля.

– Что же мешает?

– А ты представляешь, что тогда начнётся в королевстве? Маму никто не примет, Мила наворотит тут таких делов, что расхлёбывать придётся даже не нам, а нашим потомкам. Она же вообще не думает о последствиях своих действий! И подруга у неё – Элайла – такая же балбеска. Выходит единственный вариант – это смена династии. Кто гарантирует, что посторонний человек окажется не худшим правителем? Да и кого тогда ставить? Начнётся борьба за власть, постоянные перевороты и бесконечные перемены. Королевство в своём развитии откатится лет на сто назад!

– Мне кажется, ты преувеличиваешь. В конце концов, твоя мать – прирождённый лидер, у неё могло бы получиться.

– Мы живём в патриархальном обществе. И без того время неспокойное, если ещё и женщина займёт престол, мы потонем в бунтах. Удивительно, что до сих пор гражданская война не началась. Ведуны, чтоб их! Давно нужно было взять их под контроль!

Хельг взял в руки один из докладов и пару минут быстро водил глазами по строчкам.

– Она ненавидит это всё. Обязательства. Ответственность. Связанность долгом. Для неё трон – самый страшный сон, цепи и ошейник.

– Может, в мозгах у неё поковыряться? – проговорил гладир, не отрываясь от бумаг. – Воспользоваться моментом, пока она слабо контролирует свою защиту. У нас есть умельцы, которые не многим хуже ищеек работают.

Король нахмурился и, прикусив губу, покачал головой:

– А если поймёт? Тогда мы уже никак не сможем её уговорить. Сейчас есть хоть какой-то шанс, сыграть на родственных чувствах, на ненависти ко всем и всему, что угрожает человеческой свободе. Но если она почувствует, что её волю принимать решение кто-то подпирает – пиши пропало. Великое Солнце! Как же я её понимаю...

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Безымянный дворецкий, которого я всегда мысленно называла Носатиком (за длинный крючковатый нос), провёл меня в то крыло дворца, которое пряталось за тронным залом. Здесь было непривычно тихо, и тишина эта напоминала о произошедших недавно событиях. Мурашки пробежали по спине, стоило представить, что позвал меня не Рю... вернее, не совсем Рю – а загадочные кукловоды, захватившие его сознание.

Носатик деликатно постучал в одну из выгоревших от старости дверей, и, услышав изнутри приглушённое «войдите», распахнул её передо мной. Посреди маленькой – в масштабах дворца – комнаты стоял массивный стол, а за ним, словно ректор училища сидел улыбающийся Рю.

– Привет, – выдохнул он, и глаза его блеснули с привычной нежностью. Я невольно выдохнула: по крайней мере, меня он помнит, а это уже хороший знак. – Присаживайся. Будешь чай? Может, ты голодна?

Помотала головой.

– Спасибо, не нужно. Чая будет вполне достаточно.

Пока я усаживалась на тяжёлый массивный стул с высокой спинкой, Рю едва заметно кивнул Носатику, и дверь за моей спиной с тихим скрипом закрылась. Устроившись за столом, я приняла чашку с горячим, но не обжигающим, чаем, и внимательно посмотрела на короля. От цепкого взгляда ведьмы трудно утаить признаки плохого самочувствия: кожа его была сероватой, белки глаз покраснели, а руки слегка дрожали, словно он только что пережил серьёзный испуг.

– Ты так и не нанял себе помощников? – спросила я, прервав тишину. – Так ведь никакого здоровья не хватит. Может, стоит отдохнуть немного?

Рю натянуто улыбнулся, внимательно разглядывая чашку.

– Какое там. Тут такие дела творятся, что если я их оставлю на кого-нибудь, всё королевство развалится.

Он осёкся, и замолчал с таким напряжённым выражением лица, что мне стало не по себе.

– Рю, – я отставила свою чашку в сторону и склонилась над столом. – Ты из-за этого меня позвал? Тебе нужна помощь?

Король кивнул. Медленно и задумчиво, словно в ответ на собственные мысли, но, шумно вдохнув, собрался и тоже склонился над столом, внимательно посмотрев мне в глаза. Пришлось подавить порыв откинуться обратно к спинке стула. Сейчас он был настоящим королём: сильным, властным, уверенным в том, что делает. И главное – решительным.

– А что, если да? Ты поможешь?

– Не нравится мне твой настрой, – я всмотрелась в его лицо, пытаясь угадать, к чему он клонит. – Давай ты мне сначала объяснишь толком, в чём дело, а потом обсудим, смогу я помочь или нет.

– Сможешь, – сказал Рю, и на лице не осталось от улыбки ничего. Он сел ровно и, вытащив откуда-то из-под стола кипу бумаг, положил её передо мной. – Это отчёты о происходящем в стране за последний месяц. Для сравнения, – он достал ещё одну кипу, но значительно меньше, раз в восемь, – это отчёты за месяц в начале осени.

– И что же происходит? – я вытянулась, пытаясь прочитать верхнюю из бумаг, но почерк был слишком мелким и тесным, автор записей умудрился заполнить закорючками весь лист.

– Если коротко, люди требуют, чтобы их пустили в расход. – Рю посмотрел на то, как моя бровь выгнулась в ответ и спешно пояснил: – Повсюду вспыхивают восстания, протесты и бунты с требованием открыть границу с Садами Торуса и передать власть гладирам.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Чего-о?! – я привстала и схватила таки верхний лист, желая собственными глазами увидеть подтверждение. – Они умом тронулись?! Это же самоубийство!

– Это ты знаешь, чем нам грозит подобный финт. Но вот скажи, если бы кто-нибудь сказал тебе, что гладиры – мудрые и мирные существа, пекущиеся о благополучии каждого, способные создать настоящий рай на нашей земле, ты была бы против предложения присоединить к ним наше королевство?