День цветения - Ярослава Кузнецова

"…дом свой оставь, и родителей своих оставь, и братьев и сестер своих оставь во имя Служения", — как сказано в "Псе-Пастыре" святого Кальсабера.

Ун

Здесь нехорошо. Нехорошо в этом доме. Нас с Реддой и Золотко Альсу забрали из нашего дома в доме и поселили в другом доме в доме. Еще двое живут здесь. Чужие. Мы их немножко знаем, но они все равно — чужие. Неуютно, когда рядом много чужих, если вы понимаете, о чем я. Все время быть наготове…

И Козява Стуро не приходит. Давно не приходит. И Здоровенный Имори пропал. И Недопесок Летери больше не бегает играть.

Страх кругом, страх. Страх давит на загривок. Двоешкурые боятся. Сильно боятся, очень сильно. Боятся Того, Что Странно Пахнет. Его след делает больно носу. Очень больно, хочется плакать.

Он — везде. Везде в этом большом доме. Запах его, когда сильнее, когда слабее — везде. Рвет другие запахи, или вылезает из-под них вдруг, неожиданно…

И двоешкурые боятся. Неужели они тоже чуют запах? Редда говорила — у двоешкурых нет чутья. Поэтому за них чуем мы. Редда знает, что говорит. Она — вожак.

Рейгред Треверр

Они думают, что не оставили убийце не единой лазейки. Они в этом уверены. Они изолировали весь этаж, забили окна, заложили каминные трубы в нежилых комнатах, а в жилых всю ночь будут поддерживать огонь, чтобы убийца не смог проникнуть через камин. Это кроме засовов, запоров и патрулей на обеих лестницах.

Итак, убийце на этаж не проникнуть. Это факт. Что он будет делать? Прорываться с боем? Поджигать весь Треверргар? Что бы сделал я?

Система вентиляции. Потайные ходы в стенах. Обо все этом уже подумал дознаватель. Вентиляционный колодец узок даже для худосочного Рейгреда — колдун в него не пролезет, не говоря уж о том, что решетки укрепили и подвели к ним сигнализацию. О потайных ходах никто ничего не знает — сдается мне, их просто нет. Подземный ход имелся в старой гиротской башне, а собственно Треверргар постройка новая, без лишних вывертов.

Но кое-что вы упустили, господа.

После безуспешной облавы дознаватель дотошно исследовал все комнаты на жилом этаже, простукал стены, сам проследил, насколько крепко забиты окна и перекрыты трубы. И я в толпе добровольных помошников ходил повсюду следом за ним. И я — нет, не обнаружил ничего подозрительного, и не заметил ничего незаметного — я вспомнил кое-что. Я вспомнил, как выглядит верхний этаж, тот, что прямо над нами.

Там немного другая планировка. Одна из комнат наверху — моя детская. Я был первым и последним ее обитателем. Здоровье младшенького, как вы, наверное, уже поняли, всегда внушало беспокойство моим близким. Амандену в первую очередь.

Матери тогда уже не было на свете. Со мной рядом неотлучно дежурили многочисленные мамки-няньки. Но Амандену этого было мало. Он велел прорубить потолок в своей спальне и поставить железную винтовую лестницу. И в комнате наверху (самой большой) расположил малыша Рейгреда. Чтобы всегда быть в курсе его очередного чиха.

Через несколько лет лестницу убрали, а дыру в потолке прикрыли деревянной панелью. Чтобы заметить ее, надо задрать голову и разглядеть заплатку между потолочных балок, в темноте. Но на изразцовом полу в детской остался деревянный круг, похожий на крышку люка. Его хорошо видно, когда пол не застелен тростником. А в данный момент пол не застелен, так как на этаже никто не живет.

Я весьма уважительного мнения о наблюдательности нашего знакомого. А также о ловкости его и физической силе.

О, да. Но мне есть, чем его встретить.

Спальня Амандена сообщается с кабинетом, а из кабинета один выход в общий коридор. Пока дознаватель шарил вдоль стен, я нашел место для ловушки. Дверной проем между спальней и кабинетом. Колдун пойдет из спальни, значит…

Сперва я хотел приспособить для этой цели сеть. Но где искать в родном гнезде сеть я не знал, а слуг расспрашивать не решился. Кроме того, я не мог представить себе, как ее крепить, чтобы она свалилась колдуну прямо на голову, да еще в нужное время.

После службы, пока Арамел разбирался в капелле и паковал облачение, я прогулялся к кухням со стороны двора. Покрутился там. Украл кожаное ведро. Под лестницей у дверей всегда стояла бочка, в которую Годава собирала кровь от забитой скотины. Я тайком начерпал холодной, похожей на желе крови в украденное ведро, отнес его к Амандену и спрятал, подвесив между двух стульев. Кровь пахла мертво и страшно, хоть я и прикрыл ведро дощечкой. Не знаю, как меня не вывернуло, пока я его нес. Не знаю, как меня не остановили, и почему все собаки Треверргара за мною не увязались.

Потом я еще раз наведался во двор, теперь уже к конюшням и к кузне. Из кузни похитил хорошую увесистую железку, кажется, заготовку для молота, а также кое-какие инструменты. А из конюшен — моток прочной вощеной дратвы.

Потом Арамел нашел меня и загнал в комнату. Перед сном он опять попытался напоить воспитанника сонным зельем. Воспитанник же заболтал его и отвлек, в результате снотворное досталось ничего не подозревающему Арамелу. Отдохните, дорогой мой наставник. Спокойной ночи.

Налаживать капкан на колдуна — очень непростое занятие. Я закрепил бечевку в пяди от пола. С одной стороны дверного проема, на притолке, с большими трудами удалось пристроить тяжеленное ведро. По замыслу, оно должно будет упасть колдуну на голову, вывернуться под собственной тяжестью и окатить преступника пахучим содержимым. С другой стороны проема гостя нашего ждала падающая без всяких хитростей железка. Я долго прикидывал и представлял, как преступник пройдет через дверь. Конечно, он почувствует натянутую бечевку, а почувствовав… здесь два варианта. Или он отшатнется назад — и тогда его окатит кровью, или он продолжит движение вперед — и повстречается с железом. В любом случае ловушка должна сработать.

Есть вероятность, что преступник явится не сегодня. Что ж, я терпеливый. Я дождусь.

Илен Палахар, дознаватель

"…означенный Мотылек был поселен в гиротских развалинах на верхних ярусах. Так называемый "колдун" появился там в ночь после празднования Дня Цветения (приехал с гостями?). Имори узнал о "колдуне" на следующий день после убийства Ладалена Треверра."

Скрытность к добру не приводит. Бедный, бедный Имори! Он жалел, что послушался Альсарену и не разобрался с "колдуном" еще тогда (тут я припомнил несчастного бритоголового и засомневался, смог ли бы инг эту разборку пережить). Он раскаивался, что не признался во всем своему господину ("сотворил Единый чудо, не узнал хозяин о Альсарене и Мотыльке, не узнал…"). Он глубоко уверовал в свою виновность (я объяснил истинную причину заключения, и бедняга страшно удивился).