Ночь, сон, смерть и звезды - Джойс Кэрол Оутс

схожу с ума, представляя себе незнакомого… говорящего по-испански мужчину в нашем доме… рядом с нашей матерью, которая так далека от жизни…

Вирджил? Еще раз – лучше перезвони.

Что бы сказал папа? Вы с матерью предали его!

А вскоре позвонил разъяренный брат. Первый случай, когда старший брат набрал его номер.

Как такое в принципе возможно? За целую жизнь!

От гнева Том с трудом мог говорить. Вирджил весь сжался от этих ударных нот, идущих откуда-то из горла, и представил себе, с каким наслаждением брат распустил бы руки, если бы мог до него дотянуться.

Вирджил, ты совсем охренел. Познакомить нашу мать с бывшим заключенным, латиносом! Они практически живут вместе, как сказали мне Бев и Лорен. Как можно не относиться к этому всерьез? Мне уже звонят друзья. Блин! Меня сейчас вырвет.

Один из твоих паршивых дружков-художников. Живет в вашей паршивой коммуне. Я поспрашивал. Этого «Хьюго», который встречается с нашей матерью, в девяносто первом году арестовывали в Хэммонде.

Нарушение общественного порядка. Нападение с применением насилия.

Возможно, наркота. Торговля наркотой. «Латинос».

Содержался под стражей! У него уголовное прошлое.

Он моложе нашей матери и нацелился на ее денежки. Мы должны его остановить, пока не поздно.

Слава богу, отец оставил ей наследство в виде траста. Он как будто это предвидел…

У него бы сердце разорвалось.

Твою мать, Вирджил. Твою мать.

Если ты действительно к этому причастен, я начищу тебе задницу.

Мы пытались поговорить с матерью, но она все пропускает мимо ушей.

Поезжай к ней сейчас же. Тебя она послушает.

Она не в своем уме!

А если они поженятся? Или уже поженились?

Трастовое соглашение можно расторгнуть. В любом случае, если она станет его законной супругой, он найдет лазейку, как залезть в ее кубышку. И наложить лапу на дом. Наш дом!

Господи, что сказал бы отец!

Вирджил был огорошен. Он-то думал, что Джессалин виделась с Хьюго Мартинесом два или раза, а на самом деле… Они практически живут вместе. Уже поженились?

Он вспомнил, как рьяно мать расспрашивала его о Мартинесе. Как она непривычно разволновалась из-за того, что он осмелился фотографировать ее исподтишка.

Сама она ничего ему не сообщала ни о Мартинесе, ни о дальнейшей судьбе фотографии. И он не считал себя вправе вмешиваться в ее личную жизнь… но он же не знал, что у них все так далеко зашло.

Он поддерживал контакты с матерью и с младшей сестрой Софией, но не с другими членами семьи, которые его презирали.

Такое отношение лишь усугубилось после смерти Уайти. После обнародования завещания. Старшего брата и сестер возмутило, что отец завещал Вирджилу такую же долю, как и им.

Но их неприязнь к нему зародилась еще в детстве. Для взрослых он был «особенным», и они очень уж с ним цацкались. И если поначалу Беверли и Лорен им тоже восхищались, то потом они взревновали, стали обижаться. В семь-восемь лет он им казался «умником», который прекрасно проживет и без них.

Однажды старший брат Том разозлился и буквально полез на него. Вирджил испугался за свою жизнь. Он уже не помнил, устроил ли брат ему тогда взбучку или просто угрожал. И сколько раз такое бывало? В любом случае Том не оставлял следов, на которые могли бы обратить внимание родители, это точно.

Том – опасный человек. Вирджил это знал лучше всех, и уж точно лучше матери.

При этом в детстве он восхищался Томом. На расстоянии. Гордился своим высоким красивым мужественным братом.

Однажды он спросил Тома прямо в лицо: Почему ты меня ненавидишь? Что я тебе сделал? Тот побледнел и отступил на шаг, глядя на него с отвращением.

Пидор поганый. Видеть тебя не могу.

Что знал Вирджил о Хьюго Мартинесе? Политический активист, художник, поэт. Их пути нечасто пересекались, хотя им случалось вместе преподавать в муниципальном колледже. У Мартинеса наверняка есть дети, и не исключено, что Вирджил их даже видел, ведь Мартинес популярная фамилия. Хьюго очень обаятельный немолодой мужчина с вислыми усами, длинными волнистыми волосами и жизнерадостным характером. И конечно, замечательный фотограф.

Почему они все говорят, что Хьюго положил глаз на деньги их матери? Это звучит оскорбительно для них обоих.

Почему не поверить в то, что он ею увлекся?

Труднее поверить в то, что она могла кем-то увлечься.

Вирджил не сомневался, что эти «отношения», если они действительно имели место, сильно преувеличены. По телефону сёстры говорили удивительные и безответственные вещи. Со дня смерти отца он не слышал таких обвинительных, кощунственных, безрассудных заявлений. Судя по всему, Беверли здорово прикладывалась к бутылке. Как и Том. Разваливались на глазах.

С уходом Уайти исчезла своего рода скрепа. Краеугольный камень. Все стало выходить из-под контроля.

Сестры накрутили Тома до истерики. Рабочие дни он проводил в Хэммонде, а на выходные уезжал в Рочестер. Его брак на грани распада. Плюс тяжелая ноша – компания «Маккларен инкорпорейтед», висевшая у него на шее, как горящая шина. Плюс судебная тяжба против полиции Хэммонда, идущая ни шатко ни валко. Он уволил Бада Хоули и нанял нового адвоката. Последняя новость: молодой индус, (единственный) свидетель избиения Уайти копами, подал жалобу на Тома из-за преследования и угроз и потребовал судебного предписания, запрещающего Тому Маккларену вступать с ним в контакт. Мало того, эти двое копов выдвинули встречный иск, обвинив Тома Маккларена в необоснованной клевете.

Вирджил пытался урезонить Тома в отношении поданного иска. Со всей наивностью внушал брату мудрость буддизма: не пессимизм или оптимизм, а самоустранение перед превратностями судьбы. Конечно, была допущена несправедливость. Конечно, копы никогда не признают своей вины. Конечно, нынешнего мэра Хэммонда и шефа полиции шокирует страшная правда об избиении Уайти Маккларена, который когда-то был для них своим, но они не заявят о совершенном злодеянии публично, они будут утаивать факты, затягивать тяжбу, препятствовать расследованию, пытаться похоронить дело, используя любую уловку закона… как это делал бы Уайти.

Насколько было известно Вирджилу, их отец был замешан в подобных делах. И никогда не высказывался публично о полицейском насилии. Ему приходилось работать вместе с отделом полиции, а значит, мириться с белым расизмом, унаследованным от прошлого: держать жителей Старого города «в узде», чтобы они не представляли угрозы для белого большинства.

Вот почему, как считал Вирджил, отец оставил административную должность. Слишком много моральных компромиссов. Коррупции. Нельзя быть одновременно политиком и идеалистом. Большинство властных структур криминальные. Вся надежда на то, что ты протопаешь по грязи и весь не вымажешься. Если грязь доберется до рта – все, конец. Так это виделось Вирджилу с отстраненной буддистской дистанции.

Уайти он не осуждал. Он никого не осуждал. Кроме (пожалуй) самого себя.

Том попивал. От него сладко попахивало виски. Речь невнятная. Некогда удивительно красивое лицо покраснело и обрюзгло. Высказывания младшего брата его не интересовали. Он