Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

на его участок. Его сын Сай унаследовал могучее телосложение, сильные мышцы, спокойную отвагу и неуемный дух золотоискателя-первопроходца.

Вот почему он оказался в Высокой Сьерре со своей энергичной женой, такой же голубой крови, что и он сам, шестилетним сыном и этим ощетиненным комком отваги и доблести, известным как Морковка.

Участок Сая Бендера располагался на проселке, который, по всем признакам, рано или поздно должен был превратиться в шоссе, ведущее в Страну красных кедров. Согласно плану Бендера, ему предстояло расчистить достаточно земли, чтобы хватило и на фураж для лошадей, и на огороды и пастбища, и тогда у его домашних всегда будет вдоволь овощей, молока и яиц. А тем временем можно выжидать, не подвернется ли великая удача, которая позволит устроить на этом месте придорожную гостиницу.

В горах было полно дичи, и Сай-отец всегда держал под рукой верную полумагазинную винтовку, чтоб без лишних хождений обеспечивать семье столько дичи, сколько требуется.

Впрочем, все это второстепенно и не имеет особого значения по сравнению с тем, что леса вокруг дома изобиловали белками и бурундуками далеко не одного вида. Это была крупная добыча для Сая-млашего с его луком и стрелами и для Морковки с его скоростью и умением рыть. Они часами охотились на неуловимых и насмешливых золотистых бурундуков, и, если добыча как таковая была невелика и попадалась нечасто, нам следует помнить, что охотились они не ради мяса, а ради азарта, и азарта у них было вдоволь – каждый солнечный денек они упивались им до головокружения и были счастливы сверх всякой меры.

Между ними завязалась сердечная дружба, и эти узы были так прочны и полны такого взаимопонимания, что достаточно было нескольких едва различимых кивков и жестов, едва слышных шепотков и урчания, чтобы передать поразительно много сведений об их единственной страсти в жизни – об охоте. Так, несколькими энергичными кивками Сай-младший мог сказать:

– Морковка, вон там, на пеньке, крупный жирный бурундук. Он распевает боевую песню, чтобы покуражиться над нами.

А Морковка, читавший этот шифр безо всякой шифровальной книги, вскакивал, настораживал уши – левое на три четверти дюйма выше правого – и трижды коротко вилял своим куцым хвостом, что означало:

– Да, я его слышу, и, как только мы выскользнем из дома, мы изловим его.

Выскальзывать тайком им требовалось не всегда, но в определенных случаях без этого было не обойтись. Однажды утром, в тот день, когда произошла история, которую я хочу рассказать, политическая ситуация в доме сложилась так, что выскользнуть тайком было жизненно необходимо. Во-первых, предполагаемое поле битвы располагалось на участке с молодыми саженцами, где тираны и самодуры родители категорически запретили всяческие бесчинства, а во-вторых, Сай-младший был посажен под домашний арест в наказание за то, что бросил в родник дохлую крысу.

Однако коварные планы бесстыдных напарников удалось осуществить: они убежали из дома, и мама их не видела, а отец был далеко – вырубал лес под будущее поле.

Нюх у Морковки отличался необычайной остротой, и когда сообщники встретились в запретном саду, там и в самом деле был бурундук – он сидел на корне дерева и тараторил свое стаккато «чип-чип-чип», однако основную мелодию – напористое «Джейкоб, Джейкоб» – вел десяток дятлов, которые сообща нападали на что-то на стволе далекого дерева.

Крики дятлов – это всегда громкое оповещение, что они загнали какого-то зверя в угол, так что пес с шерстью цвета морковки и мальчик с волосами цвета пакли ринулись на место событий. Целая стая дятлов сновала и мельтешила над густым переплетением ветвей в кроне молодой сосны. Это переплетение было интересное на вид, но хранило свою тайну, пока Сай-младший, взобравшись на пень неподалеку, не приметил длинный черно-белый полосатый хвост. Такие хвосты он уже видел. Однажды Сай-отец принес домой зверюшку с таким хвостом и сказал, что это катта, или кольцехвостый лемур.

Лук с тупыми стрелами – хорошее средство против бурундуков, белок и птиц, однако лемур – крупная добыча. Сай-младший доблестно, но тщетно стрелял в него раз за разом – только для того, чтобы увидеть, как все стрелы до единой отскакивают от крепкой шкуры, не причиняя лемуру никакого вреда. Морковка громогласно нахваливал хозяина и грозил взобраться на дерево, если лемур не спустится сию же секунду, а в доказательство серьезности своих намерений взбегал по стволу на высоту в три-четыре фута, причем не раз.

Сай-младший никогда не ходил в воскресную школу, поэтому выражался грубо, прямо и слишком крепко, чтобы можно было напечатать здесь его слова. Научился он им в основном у отца. И хотя мама иногда говорила: «Послушай, детка, рот у тебя еще маловат для таких слов!», не было никакого смысла запрещать ему брать пример с отца, поскольку больше рядом никого не было.

Поэтому я не стану передавать, чтó он сказал о лемуре и положении вещей в целом. Впрочем, и не важно, поскольку слышали его только лемур, который ничего не понял, и пес, который от души согласился.

Эти бесчинства продолжались без малейших признаков успеха, и в конце концов Морковка, который обладал не только необузданным пылом фанатика, но и практической сметкой, отсел в сторонку, посмотрел, как Сай-младший еще три раза стреляет в лемура своей тупой стрелой, тихонько гавкнул, что значило: «Слушай, парень», наклонил голову в сторону, что ясно говорило: «У меня есть мысль», а потом с тоской посмотрел в сторону дома. Сай-младший замер, приготовившись к очередному выстрелу, а Морковка гавкнул еще раз и направился к дому.

– Гав-гав, – сказал он.

Сай-младший отпустил несколько возмутительных замечаний, стрельнул еще раз, потом упорство коллеги произвело на него должное впечатление, и он пошел посмотреть, что тот имеет в виду. Первой его мыслью было, что вернулся Сай-отец и их ждет скорое возмездие за многочисленные нарушения закона и порядка. Но нет – отец был по-прежнему далеко, на вырубке, и матери тоже рядом не оказалось, когда пес поскребся в дверь.

Малютка Сай открыл дверь, и тут Морковка изложил свою идею: он встал на задние лапы у стены под ружьем, которое висело на паре оленьих рогов, и с убедительностью, не допускавшей иных толкований, прогавкал: «Вуф, вуф, вуф», чем и сообщил Саю-младшему ясно, как по писаному, что лук со стрелами хорош для мелкой дичи, но для большой необходимо ружье.

Ружье висело там и днем и ночью, сколько Сай-младший себя помнил, не считая тех случаев, когда отец брал