Ангел из пробирки (СИ) - Стриковская Анна Артуровна

Удивительно, но малыши, хоть и видели Эля впервые в жизни, пошли к нему не задумываясь. Даниэль вцепился ручонками в чёрные кудри и не хотел их отпускать, а Эстер в это время прыгала и визжала, завидуя брату. Затем, когда Дани удалось отцепить и няня повела его с причала на берег, Ариэль подхватил малышку на руки. Тут она из визжащего тайфуна превратилась в серьёзную девочку, погладила парня по щеке и прошептала: «Папа».

Это было последней каплей. Из глаз Гелены помимо её воли хлынули слёзы. Эстер заметила и стала рваться с рук Ариэля, выкрикивая:

— Мама, не плачь! Мама, не плачь!

Эль посадил малышку на соседнее с гелиным кресло и сам пристроился рядом. На его выразительном лице сейчас можно было прочитать растерянность.

— Гели, ты не рада меня видеть? — прошептал он.

— Я счастлива, — так же шёпотом ответила она, — А вообще… Не знаю… Всё зависит от того, что ты мне хочешь сказать.

Тем врменем Эстер перебралась к Гели на колени и пальчиком, осторожно сняла с её щеки слезу, а затем быстро сунула палец в рот и удивилась:

— Солёная! Мама! Солёная!

Гелена прижала девочку к груди.

— Да, моё сердце, солёная. Как море. Слёзы — маленький кусочек океана внутри нас.

Дитя задумалось, посмотрело как там брат на берегу, сползло с колен и заявило:

— Мама, Дани! Лайма дала ему банан!

Гели подняла глаза на Ариэля и произнесла уже нормальным голосом:

— Помоги, пожалуйста. Возьми малышку, проследи, чтобы она благополучно дошла до брата. Понимаешь, банан — это очень важно. А я ещё минутку посижу. Что-то у меня ноги как ватные.

Ариэль всё понял, подхватил пытающуюся вылезти из глайдера девчушку и понёс её по мосткам на берег. Эстер вцепилась обеими руками в его кудри и заливалась смехом, явно не собираясь их отпускать. Гели молча на них любовалась.

Как забавно карта легла! Эстер могла бы быть родной дочерью Эля, так они были похожи. Только её кудряшки и глазищи были не чёрными, а шоколадными. А вот держащийся за штанину своей няни Даниэль постепенно становился похожим на саму Гелену. Когда она брала эти два семимесячных создания, это было незаметно, но постепенно выяснилось: у Дани такие же как у Гели тёмно-русые прямые волосы, аккуратный нос и зелёные глаза. Да и характер… Не взрывной, как у Эстер, а спокойный, вдумчивый. Вот и сейчас стоит тихо, ест банан и смотрит на Ариэля во все глаза, но молчит. Пока не решил, как относиться к этому дяде.

Мысли о детях подбодрили Гелену, ноги перестали быть ватными, она смогла встать и уверенным шагом дойти до дома. На пороге её встречала взлохмаченная, распаренная, но довольная Петра. Женщины обнялись.

— Принимай работу, хозяйка, — пробасил появившийся из ниоткуда Марк, — Всё сделали как ты просила, Гели. Твою бывшую спальню превратили в детскую, а кабинет теперь выполняет сразу две функции. Да, скажи спасибо Ариэлю, без него мы так быстро не справились бы.

— А он здесь давно? — дрогнувшим голосом спросила Гелена.

— Дня три уж точно. Прилетел на наёмном флаере из тех, что летают по заданному маршруту без пилота, и сказал, что хочет сделать тебе сюрприз.

Гели кивнула.

Сейчас некогда было выяснять подробности. Проверить, как всё устроено, накормить детей, уложить их спать — вот первоочередные задачи. Задавать вопросы и выяснять отношения можно после, когда малыши заснут. Гелена бегло осмотрела то, что сделали с домом до её приезда, поблагодарила Марка с Петрой, сунула готовую еду разогреваться и пошла звать в дом устроившихся играть на веранде детей.

Ариэлю и няне тем временем приходилось несладко. Эстер с Даниэлем рвались к океану и их с трудом удавалось удерживать от того, чтобы кинуться в волны. Разумная Лайма сняла с них обувь, чтобы дать походить босиком, и это стало сигналом для двух сорванцов. Даже раскалённый песок их не остановил. Они добежали до линии прибоя и стали со смехом совать ноги в накатывающие на песок волны. Осторожный Дани намочил штанишки и чувствовал себя неловко, а Эстер уже была мокрой с ног до головы, но это её не смущало. Ариэль как был, в брюках и ботинках, зашёл поглубже и ловил малышей оттуда, радуясь, что сегодня полный штиль, а Лайма караулила на берегу.

Сетчатый загон, — подумала Гели, и позвала:

— Эстер, Дани, ко мне! Скоро обед!

Ни девочка, ни мальчик не обратили на эти слова ни малейшего внимания, продолжая забавляться. Ариэль помахал Гели рукой и стал вылавливать по одному расшалившихся детей. Передавал их Лайме, а та уже умудрялась воззвать к их сознанию и отправить на веранду к Гелене.

— Мы поедем, — шепнула Гели Петра, — Нечего нам портить ваш семейный обед. Если что нужно будет — сообщи.

Она сдвинула пластинку на комме и быстро набрала код, после чего из-за острова показалось их с Марком судно.

— Я поставила каш кораблик в дальней бухте, чтобы ты могла спокойно посадить глайдер на воду, — пояснила она, — Ну, желаю удачи!

Марк тоже пробурчал что-то крайне дружелюбное. Его жена рассмеялась:

— Кто б мог подумать, что этот молчаливый медведь, из которого двух связных слов не выжмешь, пишет совершенно гениальные отчёты? А я на письме двух слов связать не могу, поэтому так тобой, Гели, восхищаюсь. Писать, по-моему, — это самое трудное!

— Зато болтать ты можешь часами, — внезапно рассмеялся Марк.

А тут и их судёнышко подошло к пристани. Швартоваться они не стали. Марк одним прыжком перелетел с мостков на борт, подал руку Петре, а через пару минут их кораблик развернулся и взял курс в открытый океан.

— Удачи! — донесся до Гели слаженный крик жены и мужа.

Удача бы мне не помешала, — подумала Гелена, направляясь к дому. Там её ждали переодетые в сухие трусики дети и их няня. Ариэля не было видно, он пошёл снять с себя мокрое и переодеться. Лайма отвела малышей на кухню, усадила в высокие стульчики, вручила ложки и сейчас накладывала уже разогретую еду, а пока малыши увлечённо ковыряли ложками разрезанные пополам плоды киви.

Всё выглядело как обычно, если не считать новое для детей место, но Гелену снедала тревога. Ариэль вернулся к ней, или просто заехал в гости? Как теперь всё будет? Общий язык с детьми он вроде бы нашёл, это уже хорошо.

— Не переживайте, Гелена, — неожиданно сказала Лайма, — Всё устаканится. Сейчас мы поедим и спать пойдём. А вечером будем смотреть, как над океаном солнце садится. Ведь правильно? — обратилась она к мелким.

— Солнце садится, — мечтательно повторил Дани.

Он начал говорить не так давно, гораздо позже, чем Эстер, которая первые слова сказала месяцев в девять и уже в полтора болтала как сорока, зато речь у него сразу оказалась правильная, целыми фразами. Гели поражало, что ни один из детей не сюсюкал, не шепелявил. И Дани, и Эстер правильно выговаривали все буквы, зато придумывали кучу новых забавных слов, чтобы назвать то, название чего они не знали, или выразить мысль, для которой им не хватало слов.

— Солнце садится, — повторила за братом Эстер, — Солнце садится в море… Прямо попой! — и захохотала.

— У нашей девочки всё в порядке с чувством юмора, — раздался у Гелены за спиной голос Ариэля. Она обернулась.

Парень сменил мокрые брюки на шорты и остался босиком. Он выглядел так, как будто ничего не было. Не было их безумной истории любви, не было полёта, похищения, побега, борьбы и освобождения. Как будто только вчера Ариана прислал его к сестре на остров в качестве подарка. Но всё изменилось и доказательство тому вон оно сидит, ложкой в тарелках наяривает. Целых два доказательства.

Гели вздрогнула, увидев Ариэля, но взяла себя в руки и ласковым голосом пригласила его за стол. Можно было подумать, что такие семейные обеды у них происходят каждый день. Дети приняли Ариэля как родного, Эстер даже пыталась, и не без успеха, всучить ему пару ложек нелюбимого ею овощного пюре. Гели смотрела на эту картину молча. При детях она вела себя так, как будто ничего экстраординарного не произошло. Ну, заехал в гости добрый знакомый и обедает вместе с ними. Зато внутри она была вся как натянутая струна — тронь и зазвенит.