Дорога дорог - Игорь Мороз

— Бай-Балан, — закончил капитан. — Из него легче всего добраться до Танабага, а подыскать там людей для экспедиции, вероятно, не сложнее, чем в Шиме. К тому же, если мы вздумаем идти в Шим, ветер будет все время встречный и в какой-то момент снесет нас к Дувиану. Очутиться же слишком близко от этого пиратского гнездовья мне вовсе не по душе.

— Значит, вы согласны, что лучшего места, чем Бай-Балан, нам не найти. Но удастся ли вам привести туда "Посланца небес"?

— В сезон штормов это самый безопасный из возможных маршрутов, хотя риск, конечно, есть. Припасов у нас хватит, и если принцесса не имеет каких-либо возражений…

Разглядывая рисунок сучков на досках пола, Чаг подумала, что возражения у нее есть, но вряд ли уместно сейчас высказывать их. Они с Лагаширом уже говорили на эту тему, и она понимала, что желание ее вернуться в Сагру, чтобы отыскать там сестру и вместе с ней отправиться наводить порядок в Исфатее, вряд ли будет воспринято Гельфаром всерьез. Маг очень тактично сумел растолковать ей, что судьбы их зависят теперь всецело от кристалла Калиместиара, поскольку только он, а точнее, заинтересованный в нем Черный Магистрат может дать им власть и богатство, без которых титул принцессы, так же как и звание Магистра, являются ценностью весьма относительной. Если Нарм намерен был сдержать свое обещание относительно розысков Батигар, то, скорее всего, уже нашел ее и позаботится о ней до получения известий от Чаг. Но, даже попав в Исфатею, обе принцессы не способны вернуть себе престол Серебряного города без мощной поддержки, которую ждать им, кроме как от Черного Магистрата, неоткуда — претендентов на престол и без них более чем достаточно. При этом Лагашир не скрывал, что и для него кристалл — исключительно удачно подвернувшаяся возможность оправдаться в глазах Магистрата. Какие бы причины ни способствовали укреплению Белых Братьев в Сагре, он отвечал за происходящее в городе и, значит, был самой подходящей для примерного наказания фигурой. Взыскание носило бы, вероятно, внешне впечатляющий, а по сути, условный характер, но и оно лишило бы его всякой возможности помочь своей возлюбленной. Кристалл же мог послужить трамплином, способным закинуть Лагашира на самый верх иерархической лестницы Магистрата. Итак, все упиралось в кристалл, и, отчетливо сознавая это, принцесса промолвила:

— Я не имею ничего против Бай-Балана. Возвращаться в Чилар действительно не имеет смысла.

— Очень хорошо, — отозвался Гельфар, стараясь скрыть удивление. — Я поверну корабль к Бай-Балану, но прежде, чем сделать это, хочу сказать, что, по-моему, вы совершили ошибку, оставив "Забияку" на плаву. Мерзавцы, находящиеся на нем, заслуживают смерти как воры, пираты и пособники Белых Братьев. Не говоря уже о том, что теперь им известно, в чьих руках находится кристалл Калиместиара.

— У них хватило ума взять с меня клятву, хотя я и не уверен, что им удастся добраться до берега. Если ветер чуть-чуть усилится…

— К чему нам ждать ветра? Я не давал никакой клятвы и с удовольствием разделаюсь с этим отребьем!

— О нет, капитан! Клятву, данную мной, нарушать нельзя, и формальные отговорки в данном случае ничего не меняют. Впрочем, даже если они спасутся, то не скоро попадут в какой-нибудь город и в любом случае помешать нам не могут.

— Гельфар, этот северянин не такой уж мерзавец, как вам кажется. Однажды он пытался спасти меня от рыкарей, желавших получить за мою голову изрядный выкуп, а в другой раз имел возможность и серьезную причину убить и не сделал этого, — добавила принцесса.

Капитан пожал плечами и, не считая нужным спорить, вышел из каюты, всем своим видом показывая, что столь неуместную щепетильность не одобряет.

Бирема стремительно неслась вперед, но оценить ее истинную скорость можно было лишь со стороны: в пустынном море отсутствовали ориентиры, а летящие облака и бег волн скорее мешали, чем помогали почувствовать быстроту и легкость движения великолепно сработанного судна. Бывалые мореходы могли, конечно, сделать верное заключение о прекрасных ходовых качествах корабля, но ни Батигар, ни Мисаурэнь не имели опыта морских путешествий, и скорость, развиваемую "Норгоном", воспринимали как должное. Более того, после пережитого шторма она казалась им не столь уж значительной и, во всяком случае, нисколько не мешала беседовать, лениво поглядывая по сторонам.

Разумеется, видя, как матросы норовят прихватить ее "служанку" за самые интимные места, Батигар свирепела и при первой возможности жаловалась на них Толеро, однако, слыша бархатистый, похожий на призывное мурлыканье смех подруги, принимавшей матросские выходки как должное, не могла по-настоящему сердиться на нее. Мисаурэнь, без сомнения, была рождена для любви, и ревновать ее было так же глупо, как укорять птиц за то, что они летают, а не ползают.

— Объясни-ка мне наконец, — сказала Мисаурэнь, — что твой престарелый ухажер надеется отыскать в своих бумажках, когда не пытается затащить тебя в постель?

Батигар наморщила носик, говорить о липучем и занудном Толеро ей совершенно не хотелось, но, уступая желанию Мисаурэни, сказала:

— Он всю свою жизнь плавает по Жемчужному морю и утверждает, что составил для некоторых его участков карты, которые позволяют ему, проделав ряд измерений и расчетов, определить, где находится нужное судно, например "Забияка". Ты видела, как его матросы опускают за борт веревку с грузом и узлами, ловят сачками ветер, замеряют повороты флюгеров и запускают надутые теплым воздухом шары в небо? Он говорит, что, сверяя полученные цифры с таблицами и картами, зная парусность и примерный вес "Забияки", сумеет вычислить его местоположение.

— По цифрам, полученным его матросами, он найдет "Забияку"? Ну, тогда он колдун, каких свет не видывал! — усомнилась Мисаурэнь.

— По его словам, ему уже доводилось отыскивать таким образом корабли, и вскоре мы сможем убедиться, действительно ли он великий умелец или искусный лжец, надумавший обдурить бедную принцессу, — усмехнулась Батигар. — Но знаешь, я верю ему. Он показал мне трубы, в которые матросы смотрят на горизонт, и они в самом деле увеличивают предметы в десятки раз. Толеро развинтил одну из них и рассказал, как она работает, и все же я ничего не поняла. Так же как не понимаю, каким способом удается тебе внушать людям мысли, хотя ты который раз стараешься растолковать это.

— О, Шимберлал! Ведь ты умеешь читать? Так вот…

— Корабль! — громко возвестил впередсмотрящий, отнимая от глаз волшебную трубу.

— Катапульты к бою! — тут же отозвался Яскер — помощник Толеро — и дунул в свисток, призывая абордажный отряд собраться на катастроме.