Николас Бюлоф — рыцарь-дракон с тысячью лиц - Дмитрий Олегович Смекалин

не было, и обстановка постепенно приобрела мирно-милитаристические черты (если такое возможно в принципе).

Среди придворных и посетителей из дворян, в подражание охранникам, возникла мода ходить вооруженными до зубов и дополнять костюм легкими доспехами. (Тяжелых доспехов даже стражники не носили, их униформа была скорее данью традиции, у всех имелись амулеты, а то и артефакты защиты.) Дамы тоже украсились металлическими колетами и короткими кольчужными юбками, надеваемыми поверх обычных. Некоторые модницы даже обзавелись корсетами из стали — воронеными или с золотой насечкой. Такая мода создавала определенные неудобства — распускать руки кавалеры уже не могли по причине полной бесполезности подобных действий, попробуй ущипни или потискай в танце металлический доспех, разве что ногти обломать можно. Ну а гулкие шлепки латной перчаткой по прикрытым железными доспехами попам не прижились как вульгарные.

Гвардейцы тоже утратили напряженный блеск в глазах, перестали кидаться проверять документы у всех подряд и стали малоотличимы от придворных.

Единственные, кто не сверкал доспехами, были кэры, чье присутствие во дворце от этого только больше бросалось в глаза. Они поделились на три смены и дежурили круглосуточно. Никогда раньше такого не случалось! Впрочем, они тоже особого рвения не проявляли, а лениво слонялись по залам, понемногу флиртуя с дамами или ведя светские беседы с аристократами познатнее. Но далеко от императора не отходили, хотя уже почти в открытую начинали ворчать на такую службу.

Император Отто не любил долго нежиться в постели, он вообще был очень рациональным человеком и старался не тратить времени зря. Пяти часов на сон ему было достаточно. В постели его могло задержать только наличие в ней женщины (тоже дело), но происходило это не слишком часто. Единственной его реальной страстью были власть и политика. Все остальное он считал ерундой, и тратить на нее деньги ему было жалко, а у любой фаворитки обязательно оказывались алчные родственники, что очень сильно снижало удовольствие от общения с ней. С супругой же они уже давно пользовались разными спальнями, их брак был сугубо политическим и привел к объединению обеих Остфалий. Но это осталось в прошлом, теперь едина была вся Дэнляндия, и интерес императора к жене как женщине угасал пропорционально росту подвластных ему территорий.

Обычно рабочий день императора начинался с восходом солнца. Но сегодня он был на ногах с середины ночи, размышляя об изменениях в политическом раскладе сил и продумывая собственную стратегию и тактику. И злился на то, что его секретари и министры безответственно спят дома и вовсе не спешат на его вызов, в то время как он весь в трудах и переживаниях.

Секретарь, которого он накануне отпустил ближе к полночи, прибежал первым еще затемно. И попал под разнос пребывающего в плохом настроении монарха.

— Я понимаю, что для продуктивной работы важен полноценный отдых, — говорил Отто обманчиво вкрадчивым голосом. — Наверное, здоровый сон важнее, чем судьба империи и ее императора. Ты как считаешь?!

Секретарь промямлил что-то неразборчивое. Недосып вместе с несправедливым и неприятным выговором от непосредственного начальника вызвал у него нервную зевоту, которую он теперь отчаянно пытался подавить, дабы не усугубить собственного положения.

— Если тебе важнее отдых, так и скажи. Для чего надрываться, делая то, что не нравится? Я сделаю выводы. Думаю, другие, кому интересно со мной работать, найдутся без больших проблем. А ты отоспишься вволю!

В таком духе монолог императора продолжался почти час. Секретарь слабо протестовал, выражая всем своим видом раскаяние и готовность служить. И думал про себя, что лучше бы он этот час проспал, все равно вместо дела один разнос идет.

Тем временем начало светать. По саду за окном стелился утренний туман, и один из его отростков непонятно через какую щель просочился в кабинет. Правда, повел себя очень деликатно, легкой тенью скользнул по стене и скромно спрятался за портьерой, прикрывавшей книжные полки в углу комнаты.

Император наконец закончил отчитывать секретаря и стал диктовать ему поручения:

— Перво-наперво собери всех кэров. Мне они нужны немедленно, так что отдыхающие смены тоже буди. Первыми ко мне запустишь фон Гербера и фон Янгеля. Мне с ними надо поговорить, прежде чем остальных озадачивать. Еще Отто-второго пригласи, я его кэрам предъявить хочу. Далее, на полдень ко мне всех безопасников. На словах скажешь, что тема — новый артефакт магов-провайдеров, пусть подготовят все, что у них есть по их организации, и подумают, как мы можем на них надавить. И еще подготовь указ о награждении фон Кредера баронством… скажем, Бучт. Небольшое и на побережье расположено. Доходов с него в последнее время все равно почти никаких, а лерденский ректор пусть рыболовство осваивает. В мутной воде… — Император хмыкнул собственной шутке. — За что? Как всегда — за заслуги перед отечеством. Не писать же, что за то, что меня среди ночи разбудил…

Секретарь умчался бодрой рысью, а император некоторое время сидел, глубоко задумавшись. Портьера в углу тоже не шевелилась.

Старейший кэр Гербер и относительно молодой фон Янгель появились довольно скоро. То ли как раз их дежурство выпало, то ли ночевали неподалеку. Оба выглядели довольно хмуро, фон Гербер так и вовсе откровенно ворчал.

— Твое… императорское величество! Война, что ли, началась? Враги напали? И так полный дворец мужиков нагнал, к каждой фрейлине очередь выстраивается, в результате эти шмакодявки даже на кэров свысока смотреть стали. И только я одну наконец в постель затащил, так ты меня самого оттуда вытаскиваешь! Надеюсь, повод достаточно серьезный?

Император было вскинулся, но сдержался. Спорить со старейшим кэром — только время зря терять, все равно, никаких мер, кроме моральных, к нему не применить, а тут неизвестно еще, кто кого.

— Очень серьезный повод, — ответил он мрачно. — На ожидаемой конференции кэров будет предпринята попытка отменить изгнание фон Бюлофа.

— Теперь это называется «изгнание»? — под нос себе, но достаточно четко пробормотал фон Гербер. — Давно пора, явно тогда погорячились, и добра это решение не принесло.

— Нет, допускать его оправдания нельзя! — Отто перешел практически на крик. — На службу Дэнляндии он больше не вернется, а усиливать им наших противников — а ни к кому другому он не пойдет, — слишком расточительно.

— Не думаю, что у него претензии к Дэнляндии, — не согласился фон Гербер, — с нашими рыцарями у кэра-дракона все это время ни одной сшибки не было. Вот вас ему действительно не за что любить, но уж договоритесь как-нибудь.

— Вы забываете, барон, что пока никто приговора этому дракону не отменял, а с мятежниками я переговоров не веду! Конференция, кстати, может и не состояться. По моим сведениям,