Крейсер его величества «Улисс». К югу от Явы - Алистер Маклин

и отпрянул от надвинувшегося на него Николсона. — К черту, сэр! — зашипел он. — Морская традиция. Первыми — женщины и дети.

— Знаю. Тогда мы выстроимся на палубе и все умрем как джентльмены под сопровождение оркестра. Не буду повторяться, Фарнхолм.

— Для вас — бригадный генерал Фарнхолм. Вы...

— Вас встретят салютом из семнадцати выстрелов, когда вы взойдете на борт нашего судна, — пообещал Николсон и резко толкнул все еще цеплявшегося за саквояж старика прямо в руки ожидавшего этого боцмана, который вытащил Фарнхолма наружу менее чем за четыре секунды.

Луч фонаря Николсона обследовал кубрик и остановился на сидевшем на койке укутанном в плащ человеке.

— А как относительно вас? — спросил Николсон. — Вы ранены?

— Аллах добр к тем, кто любит Аллаха, — ответил человек замогильным голосом. Темные, глубоко посаженные глаза сверкнули над орлиным носом. Он встал, высокий, величественный, и натянул на голову черную шапку. — Я не ранен.

— Хорошо. Тогда вы следующий. — Николсон направил луч фонаря дальше, осветил капрала и двух солдат. — Как вы, парни, чувствуете себя?

— О, мы отлично себя чувствуем, — ответил ловкий худощавый капрал, отводя озадаченный и подозрительный взгляд от двери, в которой только что исчез Фарнхолм, и ухмыльнулся Николсону. Эта ухмылка не скрыла налитых кровью глаз и желтизны измученного лихорадкой лица. — Сыны Британии. Мы в прекрасной форме.

— Вы лжец, — сказал Николсон добродушно. — Но благодарю вас. Вперед. Мистер Вэнниер, проводите их, пожалуйста, в шлюпку. Пусть они прыгают по одному, когда шлюпка окажется ближе к палубе. Она должна подниматься на волне до полуметра. И подстрахуйте каждого спасательным линем, на всякий случай. — Он подождал, когда широкая спина человека в плаще исчезнет в дверях, и с любопытством посмотрел на маленькую женщину, стоящую рядом: — Кто этот приятель, мисс Плендерлейт?

— Это мусульманский проповедник с Борнео. — Она неодобрительно поджала губы. — Я провела четыре года на Борнео. Каждый морской бандит, о котором я слышала, был мусульманином.

— У него, должно быть, богатая паства, — пробормотал Николсон. — Хорошо, мисс Плендерлейт, вы следующая. Затем сестры. Вы не возражаете, если задержитесь здесь ненадолго, мисс Драчман? Присмотрите, чтобы мы не причинили лишней боли раненым, когда будем переносить их на носилках.

Он повернулся, не ожидая ответа, и поспешил в дверь вслед за последней сестрой. На палубе он зажмурился от сильного света прожекторов с «Виромы», заливавших все вокруг ярким светом. Их беспощадный белый свет обрамлялся черными непроницаемыми полосами мрака. «Вирома» находилась не более чем в ста пятидесяти метрах. При таком состоянии моря капитан Файндхорн рисковал, и рисковал весьма крупно.

Через десять минут они все поднялись к борту, а «Кэрри Дансер» еще сильнее осела в воду, погрузившись полностью правым бортом. Спасательная шлюпка находилась у борта, ныряя на три метра вниз между волнами и потом поднимаясь на гребне почти до поручней «Кэрри Дансер». Находящиеся в шлюпке закрывали глаза и отворачивались, попадая в лучи прожекторов. Под взглядом Николсона капрал отпустил поручень, за который держался, и шагнул в спасательную шлюпку, где его подхватили Догерти и Эймс, и сразу же все исчезли из поля зрения. Маккиннон переставил одну из медсестер за поручни и поддерживал ее в ожидании, когда волна поднимет шлюпку.

Николсон шагнул к поручню, включил фонарь и поглядел через борт. Шлюпка билась о корпус «Кэрри Дансер», несмотря на усилия сидящих в ней не допустить этого. Обшивку спасательной шлюпки измочалило, но корпус, сделанный из прочного американского вяза, держался. Фарнхолм и мусульманский священник изо всех сил тянули держащие шлюпку веревки, стараясь помешать ей биться о корпус судна. Насколько мог судить Николсон в этой суматохе и темноте, их усилия давали на удивление хороший результат.

— Сэр, — рядом с ним оказался возбужденный Вэнниер рукой указывая в темноту, — мы почти на скалах.

Николсон выпрямился и посмотрел в сторону вытянутой руки. На горизонте еще блистали молнии, но и в интервалах между их блеском, в темноте, не представляло большого труда увидеть длинную неровную полосу бурлящей белой пены, опадающей и рассыпающейся на скалах возле берега. Не более двухсот метров до них, прикинул Николсон, максимум двести пятьдесят. «Кэрри Дансер» несло к югу со скоростью почти вдвое большей, чем он считал. На миг он замер, торопливо взвешивая имеющиеся у них шансы. Внезапно он пошатнулся и едва не упал, когда «Кэрри Дансер» с металлическим скрежетом ударилась о подводный риф и палуба сильно накренилась к левому борту. Николсон поймал взглядом Маккиннона, стоявшего на палубе широко расставив ноги и рукой придерживавшего повисшую за поручнем медсестру. Сверкнули белые зубы, глубоко посаженные глаза полузакрылись, когда он повернул голову в сторону прожектора. Николсон знал, что Маккиннон думает о том же.

— Вэнниер, — быстро произнес Николсон, — вызовите Олдиса из шлюпки. Дайте сигнал капитану, чтобы корабль держался в стороне. Скажите ему, что здесь мелководье со скалами и мы совсем рядом. Феррис, займите место боцмана. Швыряйте их туда как угодно. Нас несет вперед; если судно развернется носом к морю, то нам не удастся снять никого. Ладно, Маккиннон, за мной.

Через пять секунд оба были внизу, в кубрике. Николсон быстро обвел лучом помещение. Оставалось всего восемь человек: пятеро ходячих раненых, мисс Драчман и двое тяжелораненых солдат, вытянувшихся на койках нижнего ряда. Один из них тяжело дышал открытым ртом, стонал и ворочался в глубоком наркотическом сне. Другой лежал очень спокойно, но дыхания его почти не слышалось, а лицо было восковым. Только наполненные болью глаза показывали что он все еще жив.

— Ладно. Вы, пятеро, — Николсон указал на солдат, — скорей наружу, побыстрей. Что, черт побери, вы делаете?! — Он протянул руку к рюкзаку, который пытался надеть солдат, вырвал его и забросил в угол. — Тебе повезет, если ты спасешь свою жизнь. Какой еще багаж! Вперед наверх!

Четверо, подталкиваемые Маккинноном, быстро проковыляли в дверь. Пятый, бледнолицый юноша около двадцати лет, не двинулся с места. Широко раскрытыми глазами он глядел в никуда, беспрерывно шевелил губами, плотно прижав руки к груди. Николсон наклонился над ним.

— Ты слышал, что я сказал? — с участием спросил он.

— Это мой друг. — Даже не взглянув на Николсона, он сделал жест в сторону носилок. — Это мой лучший друг. Я остаюсь с ним.

— Господи! — пробормотал Николсон. — Сейчас не время для героизма. — Он повысил голос и кивнул на дверь. — Выходите!

Юноша беззлобно выругался, но его прервал разнесшийся по всему кораблю глухой удар, сопровождающийся резким наклоном на борт.

— Думаю, пробило водонепроницаемую переборку, сэр, — спокойно, даже обыденно сказал Маккиннон своим мягким шотландским голосом.

— Судно наполняется водой, — кивнул Николсон.

Не тратя больше времени, он наклонился над солдатом,