Повелитель блох - Ирина Комарова

— Знаю, — перебил Ноизаил. — Сегодня ночью имел счастье наблюдать.

— Значит, договорились. — Бегемот допил сметану, привычно облизал длинным языком стакан изнутри. Ноизаила передернуло, но он смолчал. — Ладно, Заля, спасибо за компанию, но пора мне и за дело браться. Сейчас пойду Айнштоффа напугаю, а потом, — он игриво подмигнул, — потом займусь нашим маленьким частным бизнесом.

Небрежно открыл верхний ящик стола, бросил туда пустой стакан, легко встал, подошел к дверям. Уже выходя в коридор, обернулся, сделал ручкой:

— Не скучай, Заля, я быстро!

Оставшись один, Ноизаил медленно шумно перевел дыхание. Потом встал, метким пинком вышвырнул за дверь принесенное ***лизом креслице. Брезгливо, двумя пальцами, достал из ящика стакан, с наслаждением испепелил его. Стало немного легче. Сел за стол, погладил чучело летучей мыши, прицепившееся к пресс-папье. Да нет, все не так уж плохо. Работа идет: Абарзел вовсю гоняет своих строителей, Банкомат зарылся в накладные, рисует убедительный отчет об ущербе от нападения… а скоро Бегемот притащит этих наглых туземцев к нему на расправу. Можно сказать, что все идет просто прекрасно!

Со стороны падение джипа в овраг и дальнейший самостоятельный полет Шнырка до ближайшего препятствия выглядели очень эффектно. Но на самом деле удар по голове, который получил бес, был совсем не сильным. Так, небольшое сотрясение. И если он продолжал лежать с закрытыми глазами, хотя прошло больше двух часов, то только потому, что легкий обморок перешел в глубокий сон.

Когда небо на востоке уже начало светлеть, Шнырок застонал и пошевелился. Сел, потер лоб и тут же сморщился и отдернул лапку — свежая шишка оказалась очень болезненной.

— К чему же это я так приложился? — Встал, огляделся по сторонам. Высокие стенки оврага, перевернувшийся на бок джип — из него Шнырка выбросило в эту сторону…

Когда он разглядел, обо что именно стукнулся, то почувствовал, что коленки его подогнулись. В рассветном полумраке нарисованные фигурки бесов подрагивали, чуть ли не шевелились, как живые. Но на достоинства художественного оформления Шнырку было в данный момент глубоко наплевать. Главным сейчас были не изображения бесов, а стенка трейлера, на которой они были нарисованы. Ну и, естественно, все остальные его части. Главным было то, что все это было здесь, на расстоянии вытянутой руки. Главным было то, что Шнырок нашел Передвижной Вербовочный Пункт.

— Ну что ж… — дрожащим голосом начал он. Откашлялся и продолжил более уверенно. — Выходит, один подвиг: я уже совершил.

А то, что он понятия не имел, где сейчас находится, куда надо ехать, чтобы вернуться на Базу, и как, собственно, вообще ехать, если обе машины находятся на дне глубокого оврага, это были уже мелкие, не стоящие пристального внимания детали.

Шнырок обошёл вокруг трейлера, заглядывая в окна — но не разобрать, что там внутри. Остановился около дверцы, осторожно открыл ее, встал на подножку. М-да-а… Вид такой, словно несчастную машину трясли, как погремушку — ничего из того, что не было привинчено к полу или стенам, не осталось на своем месте. Но судя по устилающим пол бланкам ящикам, коробочкам и прочим вещам, разграблению трейлер не подвергался. Уже хорошо.

Он наклонился, поднял несколько листов. Анкеты для желающих завербоваться и карточки личного учета — слегка помятые, но вполне годные к употреблению. Правда, рассортировать их и снова разложить по полочкам — это работа! Легче, конечно, чем цемент таскать, но уж очень занудно. Шнырок хотел положить бумаги на стол, но для этого ему пришлось бы пройти по полу, устланному, словно ковром, бывшим содержимым ящиков и стеллажей. Оставлять на бланках следы копыт было нежелательно, поэтому он просто опустил листки снова на пол.

Под руку попалась коробочка, бес машинально взял ее, открыл. Преобразующий амулет лежал на месте. Совсем хорошо! Можно считать, что все ценное имущество спасено. Повеселевший Шнырок выпрыгнул из трейлера.

Теперь надо думать, как это ценное имущество доставить на Базу. Цепляясь за торчащие из земли корни и мелкие кустики, Шнырок вскарабкался по стенке оврага. Приложил ладонь козырьком ко лбу, вгляделся вдаль, приподнявшись на цыпочки. Ничего утешительного. Степь без малейших признаков разумной жизни. Если бы хоть десяток аборигенов сюда забрели, и то можно было бы их запрячь… хотя нет, аборигенов лучше не надо. Дикие они здесь какие-то и злобные.

Можно вернуться на Базу и привести отряд бесов на помощь. Вот только опять встает вопрос: в какую сторону идти? Вроде бы рядом трава примята, будто машина след оставила, может, это от джипа? Тогда по этому следу можно будет выбраться… Шнырок сделал несколько шагов, внимательно глядя чуть под ноги, потом встал на четвереньки, прополз метров десять, чуть ли не ведя носом по траве, и остановился. След, еще заметный у самого оврага, с каждым шагом становился все слабее и окончательно терялся на небольшом каменистом участке.

Ну и ладно. Все равно, даже если бы он и сумел добраться таким образом до Базы, это вовсе не походило бы на то триумфальное возвращение, которое ему сейчас так необходимо.

Бес встал, со вздохом отряхнул коленки и вернулся на край оврага. Посмотрел вниз, сплюнул. Придется как-то самому выкручиваться. Что ж, если подойти к делу с технической точки зрения, то джип можно поставить на колеса без особых проблем. Закрепить на том борту, что сейчас сверху, веревку, второй конец привязать к трейлеру и аккуратненько отъехать. Веревка натянется, дернет джип, он и перевернется. Это, разумеется, если у трейлера мотор работает.

Шнырок снова спустился вниз, влез в кабину, повернул ключ в замке зажигания. И едва не прослезился, услышав негромкое ровное урчание.

— Ах ты, моя умница!

Вытащил из-под сиденья стальной трос, но тут же замер. Какая-то неправильная последовательность получается. Хорошо, допустим, он сейчас поставит джип, ну и что? Выехать-то из этой ямы он все равно не может. Двинуться вдоль оврага? Так тоже неизвестно, в какую сторону и вообще что там дальше.

Наверное, надо попробовать пройти пешком, разведать, так сказать, дорогу. Шнырок решительно убрал трос обратно под сиденье и выбрался из кабины.

— Арра, Ганц, — просыпайтесь! — Джузеппе говорил шепотом, но Арра вскочила, словно подброшенная пружиной.

— Что?!

— Да тихо ты! Не знаю я, что. Буди этого соню-убийцу.

— Я не сплю. — Ганц не пошевелился, даже глаза не открыл. — Я слушаю очень внимательно.

— А ты не слушай, ты посмотри!

Совсем рядом, почти в центре поляны мерцал, абсолютно неуместный здесь, голубоватый искрящийся столб.