Он пресытил меня горечью, или Так тоже можно жить - Татьяна Маркина

— Ну, теперь немного понятно, о чем он говорил, — задумчиво сказала Таня.

— А что он сказал? — полюбопытствовала Аврора.

— Мы тогда с ним так поругались. Я все не могла взять в толк, чего он хочет. Думала — ревнует что ли? И в тоже время помощь предлагает. В общем наорали друг на друга и разошлись, а на следующий день приходит, как ни в чем не бывало.

— Он поздно вечером, уже ночью мне позвонил, говорит, Татьяна не признаётся, а я сказала — отбой боевой тревоги, ошибочка вышла. Теперь-то ты поняла, что он любит тебя?

— Аврора, как это у вас ловко с Сашей получается, вы во всем находите ему оправдание, все события истолковываете только в его пользу. Вас послушать — Максим несчастный, запутавшийся человек. А я? Кто я? Получается — кокетка, стерва, которая мучает несчастного беднягу.

— Танечка, ну зачем ты так? Я совсем не это имела в виду. Я тебя понимаю и сочувствую. Но я прямо разрываюсь между вами. Просто больно смотреть, как Макс мучается от своей вины, от любви к тебе. Он же по тебе сохнет.

— Пусть сохнет, ему полезно. Только не очень верится в это, — возразила Татьяна. — А ты как ребенок, придумала про его любовь и веришь в нее. Веришь, что он терзается от чувства вины.

— Ничего я не придумала! Когда я отхлестала его по щекам, у него вырвалось. Не помню дословно, но он как-то интересно выразился, что был бы счастлив, если бы вместо меня была Татьяна. Примерно смысл такой.

— Слишком легко хочет отделаться, — зло сказала Таня.

— Таня, боюсь, что из-за своей ненависти к Максу ты пропускаешь что-то важное в своей жизни. Ты смогла заставить полюбить себя такого циника и сердцееда, ты смогла изменить его, надо ценить это.

— А я хочу все забыть. Понимаешь, мне больно вспоминать.

— Бедненькая, как ты могла это терпеть, и молчала, что никто не догадывался. Представляю, что ты чувствовала, как ненавидела всех нас. У меня просто сердце разрывается.

— Аврора, не надо меня жалеть, а то я расплачусь. А если я начну плакать, то мне потом трудно будет остановиться.

— Хорошо, постараюсь, но я в последнее время стала такой сентиментальной, раньше над всеми смеялась, если кто-то немодно одет, краситься не умеет, или еще что-нибудь. А сейчас всех жалко. Это, наверное, из-за беременности, как ты думаешь? Иногда мне так страшно, в какой злой мир он попадет, мой малыш. Смогу ли я его защитить?

— Конечно, сможешь, и вас же двое — ты и Саша, — Таня рада была сменить тему разговора, — а ты кого хочешь, мальчика или девочку?

— Мальчика, наверное, — задумчиво сказала Аврора, — женщинам приходится столько страдать: роды, неприятности каждый месяц, да еще от мужчин столько терпеть приходится.

Наконец-то Аврора перестала упоминать имя Максим. Они поболтали о будущем, детях, а перед уходом она всё-таки напомнила:

— Танечка, милая, так ты поговоришь с Максом?

— Никогда.

— Но почему? Почему ты не хочешь просто поговорить с ним?

— Потому что ненавижу.

— Значит, еще не все потеряно. Говорят, противоположность любви не ненависть, а равнодушие.

— Мне и плевать на него.

— Можно изобразить любовь, труднее — ненависть, но труднее всего — равнодушие.

Таня пожала плечами. Аврора встала уходить.

— На свадьбу-то ты придешь?

— Не знаю.

— Как — не знаю? — бухнулась снова на табуретку Аврора.

— Я подумаю.

— Танечка, ну пожалуйста, приходи!

— Ну, хорошо, хорошо, я приду. Но до свадьбы не хочу его видеть.

— Точно придешь?

— Да. Ты, наверное, права. Если я буду избегать его, он решит, что я не забыла его. Пусть увидит, что он для меня — никто, пустое место

— Вот и ладно.

Аврора ушла. Они с Авророй совсем разные, и смотрят на жизнь по-разному. И хотя они не пришли к единому мнению в отношении Максима, Таня, излив душу, почувствовала огромное облегчение.

Глава 25

Иногда её навещала Люда. Ей Таня сказала, что упала с лестницы. Люда скептически поджала губы, но промолчала.

Она пришла на работу в тот же день, как закрыли бюллетень — нужно было нагонять программу, не на все ее уроки нашли замену, и они с завучем уселись за расписание, чтобы уплотнить ее график.

Работая в школе, Таня до этого ни разу не болела, поэтому очень удивилась тому, как обрадовались ее ученики, когда она вышла после перерыва. Особенно бурно выразил радость ее уже шестой «Б» — когда она вошла в класс, девочки захлопали в ладоши, а с задних парт раздалось нестройное «Ура!». Таня быстро успокоила класс, но в душе не могла не признать, что это очень приятно.

Таня, оказывается, соскучилась по школе. В первый же день задержалась после уроков. У нее была куча дел, еще она хотела дождаться когда освободится Люда, чтобы поговорить. Но после шестого урока, в учительскую вместе с Людмилой и другими учителями вошел милиционер в сопровождении директора. Директор отрекомендовал представителя закона и попросил Татьяну подойти к ним. Ничего не понимая, Таня вышла на середину комнаты, где стоял директор. Милицейский чин зачитал ей благодарность за проявленную храбрость и содействие органам милиции. Уши у нее запылали. Теперь вся школа будет знать, что она с друзьями шаталась вечерами по безлюдным переулкам. Женька ведь обещал, что никто ничего не узнает. Ей вручили благодарственную бумагу и пожали руку. Благодарность была оформлена солидно, с кучей подписей и печатей. Среди подписей ей бросилась в глаза знакомая фамилия — Данилов А.С. Так вот в чем дело! Максим не хочет оставить ее в покое. Ну он за это ответит!

Как только стихли хлопки учителей и милиционер вышел, Таня, не отвечая на вопросы и поздравления учителей, набросила пальто, сунула благодарность в бездонную сумку и, схватив шапку, вылетела из учительской, ни с кем не попрощавшись. Значит, таким образом Максим с папашей хотят задобрить ее, показать свою признательность. А то, как она будет выглядеть в глазах всей школы, их не волнует. В том, что это Максим упросил отца отблагодарить ее, она не сомневалась. И спешила к нему домой. Она выскажет ему все! Пусть не думает, что такими дешевыми приемами может заставить ее все забыть. Только бы он был дома, а не в институте, молила она, пока ехала в автобусе. Она совсем не вспыльчивая, но терпение лопнуло. Он постоянно посылает к ней то Сашку, то Аврору, но сегодня он перешел все границы.

Она в нетерпении несколько раз нажала на кнопку звонка — дверь не спешили открывать. Она еще не потеряла решимости высказать ему все, только бы он оказался дома. Наконец услышала за дверью шаркающие шаги, и как щелкнул замок. Максим распахнул дверь, он был голый по пояс, в спортивных брюках и босиком. Лицо у него было заспанное и недовольное. Но, увидев ее, Максим просиял радостной улыбкой, все лицо его озарилось светом и блеском восторга.