"Фантастика 2023-183". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Леженда Валентин

– Не стоит так переживать…

Настя ответила взглядом, который должен напомнить Лайману, что никакая она, на фиг, не сиротка и уже давно выросла из возраста, когда верят в Дедов Морозов. Тогда он сменил тон, пытаясь одновременно подбадривать странную гостью и демонстрировать собственную осведомленность:

– Я так понимаю, миссис Андерсон, что вы сейчас возглавляете лионейское правительство…

– Какое еще правительство, – отмахнулась Настя. – Я просто принцесса, и то… Короче говоря, это неважно.

– Тогда скажите, что важно…

«А ведь ты не обрадуешься, когда я это скажу, – подумала Настя. – И очень может быть, ты меня даже не дослушаешь до конца».

– Мистер Лайман, а вы вообще… в курсе?

– В курсе чего, миссис Андерсон?

– Двенадцать Великих Старых рас. Большой Совет. Томас Андерсон, – Настя произносила эти слова и следила за выражением лица мистера Лаймана, которое приобретало все более озадаченное выражение. – Можете не отвечать, я поняла, что вы впервые об этом слышите…

– Может быть, это имеет отношение к древней истории вашего государства? К истории вашей семьи? Миссис Андерсон, извините, я не специалист, то есть я эксперт по европейским делам, но такие подробности… – он развел руками.

– И вам не звонили из офиса председателя Верховного суда?

– Звонили и попросили с вами встретиться.

– И больше ничего не объяснили?

– Нет. А что они должны мне были объяснить?

«Кажется, такие вещи называются „подстава“, – подумала Настя. – Меня отправили к обычному чиновнику, который к тому же и понятия не имеет о реальном положении дел. И что мне остается? Попытаться быстренько рассказать ему про двенадцать Великих Старых рас? Интересно, через сколько минут он вызовет бригаду психиатров? Когда Смайли объяснял мне все эти штуки, я уже была подготовлена, я уже видела кое-что, поэтому и поверила. А этот? С чего вдруг он должен будет поверить в мои байки про оборотней и великанов? И ведь он не поверит и будет по-своему прав».

Но тут Настя поняла, что вообще-то цель ее поездки в Берлин не состояла в просвещении чиновников президентской администрации. Ей нужно было найти управу на Леонарда, а для этого нужно было доказать, что Леонард опасен, и если разговоры о магии и вампирах тут были бесполезны, значит, нужно было перейти на другой, понятный Лайману, язык.

– Несколько дней назад на короля Лионеи было совершено покушение, – шпионским шепотом произнесла Настя и по примеру Лаймана озабоченно повертела головой. – К счастью, король остался жив, но мы подозреваем, что в ближайшие десять дней состоится повторная попытка. Мы знаем, кто стоит за этим покушением, но у Лионеи нет собственных возможностей, чтобы выследить этого человека и… нейтрализовать его. Мы хотим сотрудничества в этой… в антитеррористической деятельности.

Лайман облегченно вздохнул – разговор свернул из дремучего леса на многополосное шоссе, где ему был известен каждый метр трассы. Из карманов пиджака немедленно были извлечены орудия труда: мобильный телефон и записная книжка.

– И вы хотите, чтобы мы помогли вам в поимке… Как, вы сказали, зовут этого человека?

– Его зовут Леонард.

– Просто Леонард? А фамилия?

Настя покачала головой:

– Я не знаю его фамилии, да и это имя – Леонард – оно может быть ненастоящим.

– Но вы уверены, что именно он планирует террористические акты против вашего короля? Откуда такая уверенность?

– Он… Мы получили видеообращение. И он открытым текстом сообщил о своих намерениях.

– Понятно, – Лайман что-то пометил в записной книжке и одобрительно кивнул Насте, подразумевая этим что-то вроде «Ну вот и молодец, можешь же, когда захочешь».

– И вы можете предоставить нам это видеообращение?

– Нет, оно… Оно как бы… Оно саморазрушилось.

– А вообще у вас есть какие-то материалы о нем? Фотографии, письменные документы…

– У нас есть материалы, – сказала Настя и мысленно добавила «…которые эта скотина Фишер должен был переслать в офис председателя Верховного суда. Но раз там молчат, значит…» – Случилась какая-то техническая накладка. Но вы обязательно получите эти документы.

– Угу, – Лайман снова что-то пометил в записной книжке. – Этот Леонард, он действует сам по себе или он связан с другими террористическими организациями типа «Аль-Каиды»?

– Он способен сотрудничать с кем угодно, но его конечные цели – это только его цели.

– И что же это за конечные цели?

– Стереть Лионею с лица земли.

– Даже так? – Брови Лаймана слегка приподнялись. – То есть речь идет о подготовке серии взрывов?

– Не уверена.

– Но как же еще можно стереть целый город с лица земли?

– Не знаю. Леонард, он довольно необычный…. террорист.

– Эмоционально неустойчивый, ни во что не ставящий жизни других людей, да-да, такие они все, эти террористы, – тоном знатока отозвался Лайман.

Настя подумала, стоит ли пытаться объяснить собеседнику то особое значение слова «необычный», которое она вкладывала в характеристику Леонарда; подумала и решила, что не стоит. Было совершенно понятно, что с мистером Лайманом следует говорить очень обычными словами, переводя все на его, Лаймана, язык, транскодируя мир, в котором существовала Настя, в мир Лаймана и отбрасывая все, что не могло быть переведено и транскодировано. Потому что Лайман не воспринял бы непереведенное, неадаптированное и даже не просто не понял бы, а испугался, причем не Леонарда или еще какого-нибудь монстра из этих рассказов, а саму Настю, рассказчицу, так сказать, сам источник незнакомого и странного.

Так что – простые понятные слова, доступные даже чиновнику президентской администрации. Не нырок в темную бездну, а легкомысленное скольжение по поверхности воды, лежа на цветном матрасе, в надежде на то, что таящиеся где-то там внизу морские монстры будут еще некоторое время придерживаться диеты из водорослей.

– Мистер Лайман, я обратилась к вам за помощью не только потому, что мы ограничены в возможностях и нас поджимает время…

– А что еще?

– Видите ли, Леонард может представлять опасность не только для Лионеи, но и для остального мира…

– В чем именно эта опасность?

– Он… Э-э… Он разрабатывает биологическое оружие.

Оленька, конечно же, была надоедливым, трескучим и легкомысленным созданием, но что когда-нибудь ее придется обозвать «биологическим оружием» – Настя и представить не могла. Однако дошло и до этого.

– Ну, если это так, то странно, что ваш Леонард до сих пор не попал в поле зрения наших спецслужб… Миссис Андерсон, и как бы вы могли определить характер террористической группы Леонарда? Это связано с религией или с радикальными политическими идеями? Я не очень понимаю, в чем глубинный смысл разрушения Лионеи, потому что, извините, конечно, но Лионея – это крохотное государство, о существовании которого большинство жителей Земли просто не подозревает. Разрушение Всемирного торгового центра или статуи Свободы – это другое дело, это символы свободного мира…

– Я же сказала: Леонард – очень особенный террорист. В его учении, в его планах именно Лионея олицетворяет современный мир. И поскольку он желает разрушить современный мир, он хочет нанести свой удар именно по Лионее.

– Ну если для него современный мир олицетворяет Лионея… Значит, это крепко больной на голову сукин сын, – озадаченно произнес Лайман и тут же добавил: – Которого мы, конечно же, найдем, в какую бы нору он не заполз.

– Хорошо, – сказала Настя, подумав про себя, что вряд ли Леонард будет прятаться по норам; скорее он собирается загнать в норы всех остальных. Лайман вряд ли бы поверил в такую перспективу, услышь он об этом от Насти, но злой гений на то и злой гений, чтобы достигать своих целей вне зависимости от того, верит в него президентская администрация или нет.

2

Вечером того же дня, ближе к середине второй бутылки бордо, Настю посетила мысль не то чтобы очень глубокая и философская, но довольно многозначная, что в тогдашнем Настином состоянии уже было немало. «Что плохо в моем нынешнем положении – то и дело появляется повод напиться. Что хорошо в моем нынешнем положении – вся выпивка за государственный счет. То есть завтра я буду сожалеть об этой бутылке, и голова у меня будет болеть, и все такое прочее, но зато на моем финансовом положении это никак не скажется».