"Фантастика 2023-127" Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Острогин Макс

Маша посерьезнела, остановилась и вскинула на поручика свои огромные глаза.

– Бюро мистера Гувера используется для неформальной связи Британии с Европой и Америкой, и мне становится страшно, когда слышу эти планы и вижу задействованные силы для их реализации. Алексей, понимаете… Они о России говорят, как о бифштексе… Мы для них – такие же дикари, как те, кого они еще вчера продавали на невольничьих рынках, они не видят никакой сословной разницы: что русский крестьянин, что дворянин для них – один и тот же туземный варвар, только второй слегка приукрашен перьями… Даже в Петербурге, не говоря о провинциях, мы живем в своем пасторальном мирке и ведать не ведаем, что вокруг России стягиваются кольца анаконды, она уже открыла свою пасть… И это очень, очень страшно!

– О каких планах вы говорите?

Маша закрыла глаза и, как будто читая невидимый текст, выпалила:

– Первое – уничтожить торговый и военный флот России и, ослабив ее до пределов возможного, оттеснить от Тихого океана в просторы Сибири. Второе – приступить к овладению всею полосою Южной Азии между тридцатыми и сороковыми градусами северной широты и с этой базы постепенно теснить русских к северу. Так как по обязательным для всего живого законам природы с прекращением роста начинается упадок и медленное умирание, то и наглухо запертый в своих северных широтах русский народ не избегнет своей участи…[179]

Закончив, Маша опять распахнула свои глаза-блюдца с блеснувшими и застывшими в уголках злыми слезинками.

Игнатьев взял в свою руку крепко сжатый кулачок девушки.

– Маша, вы меня пугаете! Откуда вам известны такие подробности? Вас же могут поймать за перлюстрацией!

– Меня поймали в первый же день, – в глазах Маши заплясали чертенята, – но спасла любовь к грамматике. Читая письмо, я автоматически начала исправлять орфографические ошибки и так увлеклась, что не заметила, когда со спины подошел босс, а у меня весь лист уже в исправлениях… Пролепетала ему ни жива, ни мертва, что не могу позволить себе отправить безграмотную писанину… Думала – выгонит сразу, а он только хмыкнул и предложил за дополнительную плату проверять все его отправления. Несмотря на университетское образование, его американские обороты смотрятся в переписке с англичанами неграмотно и вульгарно, а с французским и немецким у Гувера вообще беда. Так что я с тех пор не только секретарь, но и редактор, – Маша строго прищурилась. – А вы, поручик, откуда знаете, что это именно подробности? Смотрите в глаза! Отвечайте честно!

– А нам о них поведал государь во время последней встречи… Он говорил, что английская расовая теория декларирует: нации, говорящие на английском языке, как единственно полноценные, должны господствовать в мире над остальными. Апологеты этой теории в Англии и Америке предъявляют народам, не говорящим на английском языке, нечто вроде ультиматума: признайте наше господство добровольно, и тогда все будет в порядке, в противном случае неизбежна война. Я не знаю, удастся ли им новый крестовый поход против России. Но если да, то они будут биты так же, как и в прошлом, когда пришли к нам с Наполеоном[180].

Игнатьев отпустил руку девушки и участливо спросил, старательно подбирая слова:

– А не пора ли вам, Мария Александровна, возвращаться на Родину из этого гадюшника?

Маша отчаянно затрясла головой.

– Нет! Только не сейчас! Они как раз что-то замышляют, и я умру, если не узнаю подробности.

Поручик поморщился, как от зубной боли.

– Не хотел вам говорить прямо сейчас, но это наша последняя встреча… В соответствии с планом ваших революционных работодателей, мне предстоит обеспечить прикрытие для группы боевиков-социалистов, желающих проникнуть в резиденцию императора… Сегодня вечером я уезжаю, и вы останетесь в этом мрачном городе совсем одна…

– Дорогой граф, – Маша вымученно улыбнулась, – Канкрин предупреждал меня о страхе и одиночестве как о необходимых издержках службы. Морально я готова. Не знаю даже, что опаснее – тайком копировать переписку Гувера и Макдональда или сопровождать фанатиков-головорезов. В любом случае – берегите себя! Вы – хороший человек, и мне, конечно, вас здесь будет не хватать… А я справлюсь. Помните, я рассказывала про свои приключения…

– Да, Мария, вы – настоящая Афина Паллада! И мне так хочется хоть что-то сделать для вас… Загадывайте любое желание – постараюсь исполнить! Хотите что-либо передать родным? Я готов служить обычным почтальоном.

– Родным – нет, но у меня есть нечто, что может заинтересовать Георгия Викторовича, а может быть, и государя, – Маша достала из-под рукава крохотный листок. – Гувер и Фальк обмениваются обычно телеграфными сообщениями, но вчера наш офис получил письмо, запечатанное, насколько я поняла, личной печатью. О содержании письма мне ничего неизвестно, но оттиск я решила зарисовать. Может быть, изображение как-то поможет в поисках этой загадочной личности.

– Так, взглянем, – Игнатьев внимательно осмотрел рисунок и даже провел по нему пальцем, как будто пытаясь ощутить рельеф, – пикирующий сокол… и Фальк – по-немецки сокол. Надо будет проконсультироваться со специалистами по геральдике. Но в любом случае, Мария, вы – чудо! – поручик замялся. – Не знаю, уместно ли говорить сейчас эти слова, но я был бы счастлив, если бы служил под началом командира с такой волей, смекалкой и таким характером, как у вас.

Предел регулирования

– Александр Александрович, – голосом, от которого могли замереть даже тараканы в щелях, обратился к ротмистру Шершову император, – повторите, пожалуйста, вывод для августейших особ, чтобы они поняли, что натворили.

Начальник контрразведки смущенно потер переносицу и опять раскрыл папку с докладом:

– Исходя из общего направления усилий британской внешней политики, донесений агентов, перехвата отправленных и полученных сообщений резидентов Британии, а также принимая во внимание состав участников и темы последних встреч британских политиков в Японии, Франции и Германии, можно сделать достаточно уверенный вывод, что Лондон, пользуясь внутренним кризисом Российской империи и внешними осложнениями отношений с кайзером, будет пытаться навязать России разрушительную войну на два фронта, в Азии – с Японией, в Европе – с Германией…

– Спасибо, Александр Александрович, садитесь. А всех присутствующих прошу посмотреть на карту и оценить расстояние между двумя потенциальными театрами военных действий. Мы не будем сейчас даже подсчитывать войска и вооружение. И так ясно, что войну на два фронта при таких растянутых коммуникациях выиграть невозможно. Понимаем это не только мы, но и Лондон, поэтому он будет выжимать из данной ситуации все возможное… Для англичан, увязших в бурском сопротивлении, решение проблемы гегемонии в Европе чужими руками – единственно возможное. Они не пожалеют ни сил, ни денег, тем более что средств у них сейчас достаточно. Наша разведка констатировала устойчивое и очень активное сотрудничество делового Сити и Уолл-стрит. Они уже фактически заключили антироссийский пакт. Россию уже поделили и будут рвать на части не только снаружи, но и изнутри. То, что вы видели в Петербурге, было только неудачной репетицией, подготовленной на скорую руку. В следующий раз они подготовятся гораздо лучше. А у нас вся страна – это громадная крестьянская масса, ненавидящая и купцов, и дворян, и всю царскую фамилию… Да-да, Сандро, не делай большие глаза, матросы твоего «Ростислава» поднимут любого князя на штыки – дай только повод. И пусть присутствующих не обманывают пасторальные картинки мужика с образом и царским портретом в руках, мелькающие в окнах поездов. Это то, что вы хотите видеть, но не то, что есть на самом деле. А мужик уверен, что его обманули, заставив выкупать землю, которую он и так считал своей. За сорок лет казна, как самый крупный землевладелец, получила с государственных крестьян полтора миллиарда рублей выкупа за земли, реально стоившие шестьсот пятьдесят два миллиона. Еще миллиард получили помещики. Вы думаете, крестьянин это забыл? Он обязательно вспомнит все до копеечки и сделает это в самый неподходящий момент, просто повернув выданное ему оружие против собственного государства. А наши западные друзья ему помогут. У нас, как видите, не два, – император резким движением перечеркнул карту по диагонали, – а три фронта!