Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

Так ли хорошо слышит гном, что к нему не подкрасться? Мог ли он ощутить едва заметное присутствие скавена по тени, которая в полумраке случайно наткнулась на его собственную? Ларк понятия не имел, но молниеносная быстрота, с которой гном развернулся и ударил, подсказала, что ему самому нежелательно находиться вблизи этого оружия. По крайней мере до тех пор, пока его владелец не устал и не получил тяжёлые ранения. Но это была не та мысль, которой он желал бы поделиться со своими подчинёнными. Он пинком направил ближайшего в сторону схватки.

— Поторапливайся. Они ослаблены! Ты убьёшь их.

Боец оглянулся на него с каким — то сомнением. Ларк обнажил клыки, угрожающе взмахнул своим хвостом, и был удовлетворён, видя, что скавен пошёл в атаку, почему — то больше страшась своего лидера клыка, чем противника. Ларк толкнул вперёд двух других, пронзительно крича: «Быстрее, быстрее. Вас больше числом. Их сердца хороши на вкус».

Всё, что потребовалось для воодушевления остальных бойцов когтя на вступление в схватку — это напоминание о превосходящей численности. Подобный знак превосходства всегда ободрял отважных скавенов — воинов. Ларк лишь надеялся, что подчинённые у него не закончатся раньше, чем гномы устанут.

Танкуоль выругался снова. Что за дурень запалил здания? Танкуоль поклялся, что если это один из его некомпетентных прислужников, он съест сердце дуралея прямо у того перед глазами. Если эти здания будут уничтожены, можно считать, что великая победа будет почти бесполезна. Ему хотелось овладеть ими в целости и невредимости, чтобы их могли изучить техномаги, выявить секреты и усовершенствовать превосходящей технологией скавенов. Он не желал, чтобы целый лагерь был сожжён дотла прежде, чем это случится. Но на данный момент он не видел возможности что — то с этим сделать, кроме как приказать всем своим лидерам когтя проявить больше осторожности.

Он утешался тем, что хотя бы увидит гибель проклятого Истребителя Троллей.

Мучительные вопли умирающих. Ночь пронизана колышущимся светом горящих зданий, который ещё и приглушается облаками обжигающего пара. Давление волосатых тел. Отдача от удара клинком по кости. Неприятное ощущение от тёплой чёрной крови, текущей по его руке. Взгляд лютой ненависти в тускнеющих глазах умирающих скавенов. Всё это вместе, как картина из преисподней, врезалось в память Феликса Ягера. На краткий миг между вдохами, казалось бы, время остановилось, и он находился в центре этого крутящегося и воющего водоворота, одинокий и спокойный. Его мысли освободились от страха и ужаса. Он воспринимал окружающих так, как способен лишь человек, сознающий, что каждый его вдох может оказаться последним.

Рядом с ним два коренастых гнома спина к спине сражались с группой вопящих скавенов. Бороды гномов растрепались. Молоты были покрыты запёкшейся кровью, от которой намокли и их кожаные фартуки. Крысолюди были худыми, жилистыми и истощёнными, с мрачным диким взглядом снежных волков. Кровавая пена выступала на их губах, когда они в пылу битвы прикусывали свои языки и внутреннюю поверхность щёк. У них были ржавые и зазубренные мечи. Их чесоточные шкуры покрывали мерзкие лохмотья. Глаза блестели в отражённом свете огня. Один из скавенов прыгнул вперёд, карабкаясь по своим собратьям в стремительной атаке на свою жертву. Это напомнило Феликсу возбуждённое наступление группы крыс, свидетелем которого он как — то был на улицах Нульна. Несмотря на их человекоподобную форму, в этот момент в скавенах не было ничего человеческого. Несомненно, они были зверьми в обличье человека, и сходство с человечеством делало их гораздо более ужасными.

Крик ужаса справа привлёк внимание Феликса; обернувшись, он увидел гнома, сражённого группой скавенов. Взгляд гнома отражал стойко переносимые им страдания.

— Отомсти за меня, — прохрипел он, умирая.

То, как скавены накинулись на ещё тёплый труп, вызвало отвращение у Феликса. Он прыгнул в барахтающуюся кучу и всадил меч в спину скавенского раба. Сверкающее лезвие прошло сквозь сухопарое тело и шею склонившегося скавена. Пинком был отброшен назад другой скавен. Феликс рывком освободил своё оружие и снова направил его вниз, со всей силы погружая в тела под собой. От удара оружие так изогнулось, что он опасался, не переломится ли. Движимый ненавистью, Феликс повернул рукоять, с ужасным хлюпающим звуком раскрывая рану, затем едва успел уклониться, чтобы отразить удар огромного скавена, напавшего на него.

Теперь страх отступил. Им управлял инстинкт убийства. Понимая, что нет способа избежать сражения, он бился с максимальным усилием, на которое был способен. Что делало его опасным противником. Он резко выбросил ногу, попав скавену в колено, хрустнувшее от удара. Пока тот на одной ноге отпрыгнул назад, истошно крича от боли, Феликс пронзил кончиком меча его глотку, наклонив голову, чтобы увернуться от крови, которая выплеснулась из разрубленной артерии. Сейчас не время быть ослеплённым.

Вдали он услышал знакомый голос, подобный рыку крупного животного, выкрикивающий боевой клич. Он тотчас же опознал голос Готрека и начал продвигаться в его сторону, рубя направо и налево, намереваясь всего лишь расчистить себе путь, не заботясь о том, убил ли своих противников. Скавены отступили под его яростным натиском, и через десять ударов сердца он оказался перед зрелищем ужасной резни. Снорри и Готрек стояли наверху огромной груды тел скавенов, рубя вокруг себя ужасающим оружием. С монотонной регулярностью мясницкого ножа поднимался и падал топор Готрека, и всякий раз, как он опускался, обрывалось всё больше жизней скавенов. Снорри двигался кружась, подобно танцующему дервишу, от ярости берсерка на его губах выступала пена, когда он бил топором и молотом, изредка останавливаясь, лишь чтобы двинуть головой любого крысочеловека, который оказался поблизости.

На двоицу приливными волнами наседали облачённые в чёрные доспехи огромные воины — крысы, вооружённые лучше большинства скавенов. Зловещий символ Рогатой Крысы украшал их щиты. Этих элитных бойцов — скавенов было, должно быть, десятка два, и казалось практически невозможным, что их яростную атаку могло что — либо пережить. На глазах Феликса Снорри и Готрек пропали из вида под натиском тел. Выглядело, словно они должны были неминуемо погибнуть из — за подавляющего численного превосходства противника.

В нерешительности Феликс на мгновение застыл, прикидывая, не слишком ли поздно для поддержки, затем увидел, как топор Готрека проходит сквозь тело скавена, разрубив бронированную фигуру надвое, несмотря на доспехи. В тот же миг область вокруг Истребителей Троллей была расчищена. Похоже, ничто не могло выжить в радиусе досягаемости неудержимого топора. Скавены отступили и перегруппировались, пытаясь собрать достаточно мужества для повторной атаки.