Алхимик в Пустыне - Лана Туулли

— Его детям, братовым, моим племянникам, значит, — уточнил принц. — Кстати, зови меня Оск.

— Джоя, — еще раз представилась девушка. И мило засмущалась, вспомнив, что уже называла себя.

Ей шло смущение. Ей шла бледность, растрепанная прическа, некоторая помятость платья, источником которой — Джоя рассказала, пока они выбирались на столбовую дорогу — были несколько дней, прошедших со времени ее побега. Ей шли стихи, которые она процитировала, когда Оск пожаловался, как, оказывается, его будут ругать родные за то, что допился до потери вооружения, коня и немотивированной агрессии в адрес консорциума "Фрателли онести" в полном составе. Ей шло внимание, с которым она слушала рассказы Оска о том, как, оказывается, нелегко быть младшим братом умного старшего братца и въедливой средней сестрицы. Ей шла искорка смеха, с которой она выслушивала рассказы своего неожиданного рыцаря о его подвигах — и Роскар смеялся вместе с ней над чудаками-менестрелями, которых хлебом не корми — дай приукрасить действительность… Одним словом, ей шло всё, даже пыль дальней дороги и легкое недоумение всякий раз, когда вой странного создания напоминал принцу о том, что он болен белой горячкой…

Наверное, сама Судьба подпилила ту злополучную… вернее, счастливую доску, — понял Роскар к концу дня. Они прошли большой кусок пути, встретили путников, которые объяснили им, как добраться до Вертано, встретили разбойников, которые хотели их ограбить, а в итоге поделились с Оском сапогами, кинжалом, курткой, тремя метательными ножами, десятком серебряных монет, а с Джоей мирным послушным осликом и почти новым шелковым плащом. Теперь путешественники отдыхали, глядя, как горит костерок, в котором запекались обмазанные сырой глиной пойманные Роскаром перепелки.

Судьба, она же — Черно-Белый Кот, ковылял следом, мучаясь валерьяновым похмельем, недоумевая, что же за клятая тяжесть давит ему спину и почему уши вот уже который день плотно прижаты к голове… Ох, встретит он… Так, присел Кот и шумно почесался задней лапой. Кого бы встретить? А хоть медведя! Он, Кот, такой голодный…

Медведи, на их счастье, в герцогстве Пелаверино не водились. Водились лисы, а также стаи одичавших собак, мало отличавшихся от волков, забредающих с севера. Но какая разница, кто из них, привлеченный запахом жареной дичи, сунулся под утро в импровизированный лагерь Джои и Роскара?

Через несколько часов, добравшись до маленькой деревушки, на единственной улочке которой возвышалось одинокое здание постоялого двора, Роскар продал две шкуры и, после короткого соревнования с местным людом, у кого кулаки крепче, утвердил за собой, своей спутницей и белой горячкой в каске и панцирной попоне место в караване, спешащем в Вертано.

К этому времени принц Роскар из династии Каваладо понял, что данная конкретная алхмичка — пускай еще не настоящая мэтресса, но уже невыразимо прекрасная в своей образованности, загадочности и невозмутимости, — есть любовь всей его жизни.

"Домой возвращаться нельзя," — решил Роскар, вернее Оск, наблюдая, как белая горячка сосредоточенно расправляется с ворованной у хозяина каравана колбасой. — "Ангелика и Везувия, как узнают, в кого я влюблен, опять будут читать нотации… Надо срочно что-нибудь придумать. Чтоб раз и навсегда отвадить их от воспитания меня, непутевого. Жаль, что я не маг, как Пабло. Выиграл бы я гонки Покровителя Года, все бы меня уважали, может, и жениться на студентке родом с Даца позволили бы…" Потом Оск посмотрел на девушку — ее профиль, ее глаза, разметавшиеся по плечам черные волосы…

На сердце потеплело, а в голову великого героя Кавладора вдруг постучалась умная мысль: а почему бы, собственно, и не попытаться?

16-й день месяца Барса, вечер

Аль-Миридо, замок Лаэс-Гэор

Мэтр Лео вышел из телепорта, выманил следом за собой бесчувственное тело инспектора Клеорна и, чуть робея, постучал в огромные деревянные ворота волшебного замка. Зеленые ветви шевельнулись, почувствовав присутствие незнакомого им мага, посовещались между собой; короткое сообщение шорохом пронеслось по веткам, листьям и побегам, из которых был сотворен чудесный Лаэс- Гэор, потом в одной из створок прорезалось корявое лицо — не в смысле «уродливое», а в смысле из коры дерева, и голосом Лотринаэна пригласило заходить внутрь, чувствовать себя, как дома.

Лео так и поступил. Хотя чувствовать себя "как дома" в волшебном замке иберрских магов, наследников эльфийских тайн, у него не получалось. Волшебник шел, раскрывая рот от удивления перед многочисленными цветами, листьями и растительными узорами (причем не всегда угадывая, где красоты естественные, а где — сотворенные гением художника), наполнявшими "Лиственный холм"; инспектор Клеорн левитировался следом…

Мэтр Лотринаэн, ведущий специалист Министерства Чудес Кавладора по межпространственным перемещениям, встретил гостей у небольшого фонтана, чье веселое журчание было, пожалуй, единственным звуком, нарушавшим покой Лаэс-Гэора.

О тишине, столь необычной для места, населенном волшебниками и их учениками, Лео и спросил, едва закончив с церемонией приветствия.

— Все уехали в Эль-Джалад, — хмуро ответил Лотринаэн. — Кто-то, как мэтр Аэлифарра, повезли своих претендентов, кто-то, как Тэффифи, Пабло и остальные ученики — просто поболеть за наших… Даже отец в конце концов не выдержал, сказал, что хочет посмотреть, как Кадик ибн-Самум и мэтр Мориарти будут сажать друг друга в лужу и отправился в Ильсияр.

— А ты чего?

— Пустяки, всего лишь настроение никудышное, — отмахнулся Лотринаэн.

— А-а, — глубокомысленно протянул мэтр Лео. И в самом деле, что-то неуловимо изменилось в облике товарища: Лотринаэн казался… хмм… старше, что ли. Нет, он по прежнему выглядел на неполные тридцать, пепельно-серебристые длинные волосы убраны в небрежно заплетенные косы, одет по-домашнему — мягкие полусапожки, штаны, рубаха, небрежно распахнутая у ворота… Что-то изменилось во взгляде, наверное, то путешествие, итогом которого стало возвращение генерала Громдевура(28), триумфально свершившееся в День Леса, как-то подействовало на полуэльфа…Заметив невысказанный вопрос в щенячьем взгляде Лео, Лотринаэн раздраженно отмахнулся:

— Мне просто надо поразмыслить. И не надо смотреть на меня так, будто я хороню любимого хомячка! — между делом полуэльф проводил гостей (вернее, учитывая, что Клеорн был тих и покорен, как березовое полено, все-таки гостя) в свои покои в западной ветке… то есть, стороне Лаэс-Гэора. На балконе, где Лео было предложено располагаться и чувствовать себя, как дома, росло деревце — жалкое, сникшее, и как нельзя лучше опровергавшее самоуверенное утверждение Лота о том, что с ним всё в порядке. Магическое творение чувствовало, что с зачаровавшим его друидом не всё так хорошо, как кажется на первый взгляд, а потому усиленно желтело, теряло листья и кукожилось.